Книга Хрустальный шар моих желаний, страница 44 – Елена Казанцева

— Максима искали две недели. Ко мне обратился его отец, попросил помощи в поисках, — продолжила свой рассказ Эрна.

— Мама, ты тут тоже ведьма?

— Доченька, здесь я называюсь экстрасенс, в свое время Звягинцев помог мне с документами, когда я попала в этот мир, а я ему помогала в бизнесе, вот и в этот раз он пришел ко мне…Но я не увидела Максима в этом мире и решила, что он мертв, правда отцу его ничего не сказала, кто бы знал, что он в другом мире…

— Ну, ты бы его в другом мире тоже не увидела, ведь там он был сначала бараном, а потом козлом, — потупила взгляд Эстер.

— Доченька, давай ты дашь мне слово, что больше не будешь экспериментировать с волшебными артефактами. — А сейчас мы посмотрим, где в эту минуту Максим Леонидович.

Эрна достала серебряное блюдо, вылила туда воду из чайника, зажгла восковую свечу и стала капать воск в воду. Белый воск падал крупными каплями, менял форму, принимая странные очертания.

— Он в казенном доме? Странно! Очень странно, — она вытащила из кармашка мобильный телефон и ткнула в первую кнопку, сразу пошел вызов и в трубке послышался твердый мужской голос.

— Слушаю!

— Леонид Максимович, проверти все казенные дома, он за решеткой.

— Такого не может быть!

— Это все, что я могу вам сказать, — с этими словами Эрна положила трубку.

Максим и Этель прошли между мирами, это как упасть с неба. Вот ты открыл дверь, за ней клубится туман, и ты делаешь шаг, как парашютист, который прыгает в облака. Сначала все туманно и сыро, а потом вдруг тоннель из яркого света, тебя кружит и бросает, трясет, и ты несешься с бешеной скоростью до ряби в глазах.

Действительность — что удар при приземлении, вот ты летел куда-то, а потом бац, и свет померк…

Ты стоишь на промозглом ветру, на обычной городской улице, вокруг серо и уныло, идет снег, ветер его бросает в лицо прохожим, те увариваются от колючего злого ветра, закутываются в теплые шарфы поплотнее, да натягивают теплые шапки пониже на лоб.

Вот только у путешественников между мирами теплых вещей не было. Их словно бросило в морозилку, холодный колючий ветер быстро продул их одежду, выдул тепло, холодными пальцами коснулся кожи, замораживая плоть.

Они стояли посередине улице. Дезориентированные, растерянные, замерзшие, не понимающие, куда им идти дальше, а равнодушная толпа текла мимо них, огибая неожиданное препятствие.

Вдруг старушка, что семенила маленькими шажочками с огромными сумками, резко остановилась и уставилась на них…

— Максим, — воскликнула она севшим от волнения голосом.

— Марья Ильинична? Вы ли это?

— Максимушка… — раздалось над толпой, как рев раненой самки.

— Бабушка? — вдруг подала голос девушка, странная, грязная, одетая в лохмотья, больше похожая на бомжиху.

— Этель? — бабушка выронила сумки, ее глаза сначала округлились, а потом закатились, и она стала оседать.

— О, нет, бабушка, что я наделала, — с этими словами девушка бросилась к Марье Ильиничне, пытаясь ту поддержать, и не дать рухнуть на грязный снег.

В этой кутерьме никто не заметил полицейский патруль, которому странная компания показалась подозрительной. Бомж с бомжихой отбирают сумки у бабки, которой, видимо, стало плохо.

— Старший сержант Неумывайло, попрошу предъявить удостоверения личности, — рявкнул молоденький полицейский прямо над головой Максима.