Книга Одиночество вдвоем или любовь на пятерых, страница 11 – Елена Казанцева

— Э, уважаемая, — начал было оправдываться Никита. — Мы на своем участке разгружаемся.

— Глаза разуй, — тычет ему пальцем в землю соседка, опять поправляя платок. — Видишь борозда, это мой участок, а это твой.

— Да ты гонишь, твой участок там, — пытается отбить площадку для разгрузки Никита.

— Ты сам гонишь, — въедливая баба не дает спуску Никите, и пинает тюк с утеплителем.

— Стой, Никит, сейчас я план участка возьму, и мы разберемся, — примирительно говорит Кирилл и идет в сторону бани, где у него хранились все документы.

Но позади него уже разыгрывается скандал.

Мужики торопятся, так как машина нанята, там часики тикают, за каждую минуту простоя идет оплата. Искать другое место для разгрузки — это время, поэтому мужики пытаются выгрузить на чистый и ровный участок стройматериалы, но баба им не дает. В ход пошла лопата, хорошо, что не вилы.

Мужики матерятся, но вместо того, чтобы искать под разгрузку другое место, пытаются воевать с женщиной.

— Я тебе к такой-то матери твою лопату…

— Убери, уйди…

Шум такой, что с дальних участков уже подтягиваются соседи.

Ему не удается быстро найти план участка, как назло, запропастилась где-то бумажка. И Кирилл бросился обратно, прикидывая, куда перетащить груз, чтобы с теткой не скандалит, все ж соседи.

Но там уже началась горячая фаза войны. Тетка машет лопатой, пинает груз, орет.

— Я тут горох уже посадила…

— Да пошла ты на *уй со своим горохом, — орет на нее Никита.

— Я тебе сейчас пойду…

И тут подскакивает Кирилл, но тетка не видит из-за спины и разворачивается с лопатой наперевес.

И бах! Прямо по морде лопатой…

На миг становится темно, Кирилл краем сознания улавливает обрывки фраз.

…Скорую бы…сотрясение…хорошо хоть совковой, а не штыковой…

А через минуту появляется свет в конце тоннеля.

Он лежал на земле, не зная, сколько прошло времени, его сознание медленно возвращалось. Немного тошнило, болела голова. Но ничего сверх страшного не произошло.

— Простите меня, Христа ради, — плачет тетка, — я вас не заметила.

— Разнылась, дура, нечего было лопатами махать, — с хрипотцой говорит Никита. — Теперь будешь натурой отрабатывать.

— Ты сам сейчас натурой у меня отработаешь, — взъелась тетка. — Вот заставлю лопатой все грядки перекопать.

— Ты чо, дура, трактор закажи, — ворчит Никита.

Кирилл открыл глаза.

Над ним склонилась тень, он заметил только красивые прозрачные глаза цвета незабудок, в них тонет последний луч заходящего солнца. Россыпь маленьких рыжик точек на дне радужки похожа на веснушки, и только черные реснички вздрагивают, а затем прячут красивые глаза.

И он снова уходит в небытие.

Кирилл проснулся на топчане в бане.

Тихо, на столе стоял стакан с водой, лампочка под желтым абажуром мигает, за окном ночь.

Он с трудом встал, все тело ныло и болело. Немного шатало. Вышел на улицу и вдохнул свежий холодный воздух.

Май.

По ночам еще холодно, земля прогрелась плохо. Кое-где в темных бороздах можно наткнуться на снег, пусть серый и ноздреватый, подтаявший, но все ж снег. На небе россыпь звезд. Столько звезд в городе не увидишь. А здесь все, как на ладони, на темном бархате неба. Тонкий серп луны.

Холодно, зябко, возвращается за курткой, а затем идет в начало участка.

Натыкается на материалы для стройки, сброшенные, как попало. Решает для себя, что завтра все поправит, а пока лишь накрывает пленкой от случайных осадков, да кладет по кирпичу на край укрывного материала.