Книга Измена. Развод. Смерть, страница 89 – Елена Казанцева

В глазах медсестер ужас, по-моему, они уже готовы поставить успокаивающее Вере.

— Я буду свидетельницей на твое свадьбе! — орет Вера.

— Вера! Вера! Успокойся, а то я раньше времени рожу, — пытаюсь угомонить свою подругу.

— Васька! Это здорово! Мы поедем на Кипр! — и Вера радостно продолжает скакать по моей палате. — Ты не переживай, я все лекарство возьму с собой, выкидыш тебе точно грозить не будет.

Заверяет меня Вера.

— Ой, дожить бы да в тюрьму не сесть.

— Никто тебя не посадит, Рашид с Богданом не дадут, — заверяет меня Вера.

— Вер, Богдан хочет подать заявление в ЗАГС, меня могут на часик отпустить?

— Конечно, можете завтра с утра пойти подавать заявление, завтра тебя с терапии выписывают. А после обеда ты ложишься ко мне в отделение на сохранение, — и Вера тут же преображается в серьезного доктора.

Через несколько дней мы подаем заявление в ЗАГС. Нам обещают провести быструю регистрацию, в связи с моей беременностью. Дамочка в ЗАГСе косит на меня глазом, еще и месяца не прошло, как я стала вдовой, а уже и замуж выхожу и беременна от другого человека. Дама завистливо вздыхает и смотрит на Богдана почти как на бога.

Богдан только улыбается и целует меня в висок.

— Представляешь, если бы Станислав не погиб, как бы мы выглядели со стороны, — говорю ему, когда мы выходим на крыльцо.

— Я бы его силой заставил поставить подписи под бумагами о разводе, — усмехается Богдан. — Посадил бы в погреб и держал бы, пока он не подписал.

Смотрю на него круглыми глазами, а Богдан смеется и обнимает меня.

— Я пошутил.

Но впереди у нас еще одна битва. Нужны доказательства, что я не виновна. Все обстоятельства пока против меня. Ната настаивает, что ножом ударила я. Катерина не сознается, ни чего не видела, ничего не слышала, кто ударил — не ведаю.

На всех перекрестных допросах Катерина врет в глаза, что была в другой комнате, ничего не видела. А потом я выскочила из комнаты якобы в сильном шоке и избила ее.

А когда следователи вышли, и мы остались одни, она прошептала мне: Поедешь с Натальей в одну колонию на отсидку, подружбанками там будете, кто-то из вас коблой будет.

Даже представить не могу, откуда у юной девицы такие познания в тюремном жаргоне.

— Катерина, ты чего добиваешься? Денег ты моего мужа не получишь, квартиру в Москве он оформил на себя. Поедешь дальше в свою деревню? — интересуюсь у нее.

— Зато свободная, — дергает плечиком. — Найду себе богатого мужичка, Наталья научила как.

— И будешь, как она, сосать у толстых потных мужиков до скончания века, — усмехаюсь я.

— Зато не на нарах, — зло усмехается она. — В отличие от тебя!

Припечатала, так припечатал. На мне два обвинения, и пока не одно с меня не снято. Мне страшно, очень страшно. Не хочу сесть в тюрьму за то, чего не делала. Не хочу ребенка родить в тюремных стенах. И хоть Богдан старается меня уверить, что все идет по плану, я очень переживаю. От этих переживаний у меня тянет низ живота.

Только заканчивается допрос, как за мной приезжает Богдан и увозит к Вере в гинекологию.

— Васька, ты опять нервничала, матка в тонусе, — ворчит Вера. — Пишу заключение, передам твоему адвокату, больше никто не на какие очные ставки тебя не повезет. До двенадцатой недели уложу тебя на сохранение. Это ж надо было потащить в ментовку беременную женщину! Совсем обалдели. Ты не девочка, эта беременность у нас просто золотая.