Книга Детектив для Золушки, страница 85 – Елена Казанцева

— У нас пока вакансий нет, Света.

Ника развернулась и пошла к машине. Нет, она уже не сердилась на девушку. Если бы не ее глупая выходка с подставой, она бы не разобралась в своем прошлом, не нашла бы маму и папу, не встретила Сергея. Сейчас ей даже страшно было подумать, что бы с ней было, останься она с Игорем Евгеньевичем. Но терпеть рядом человека, от которого того и жди какой-нибудь гадости, она не хотела. Ей не было дела до хотелок Светы.

Сейчас все мысли были ее о другом. Скоро должна была состояться их с Сергеем свадьба. Надежда Сергеевна уже озаботилась, заказала ей свадебное платье у лучшего модельера. Известный ювелир прислал ей красивые украшения с бриллиантами. Был арендован самый шикарный зал, какой только они смогли найти в городе. Бомонд их городка обсуждал будущую свадьбу. Нике хотелось думать о прекрасном, добром, а не окунаться в клоаку мерзких пересудов.

До города добрались быстро, дорога не заняла много времени.

Они решили посидеть семьей и помянуть Люсю. Собрались на кухне. Бабушка уже накрыла стол. Все как положено на поминках. Иван выставил затейливую бутылку со своей настойкой.

Они выпили по рюмочке. И начали вспоминать. Бабушка вспомнила, как резвая девчушка Люся с двумя тощими черными косичками и огромными серыми глазищами училась ходить, говорить, как пошла в школу. Сколько скандалов было в доме, потому что Люся не хотела учиться. Как ей с трудом давалась учеба. Потом помянула ее юность, ее максимализм, ее желание уехать в большой город. Вот ведь. Так и сделала, уехала. Что случилось дальше? Почему Люся покатилась по скользкой дорожке? Что с ней произошло, что изменило ее, что она стала похитительницей ребенка, участвовала в грабеже. И, в конце концов, была убита? Хотя конец ее был предначертан. Ничем хорошим ее жизнь и не могла закончиться. Либо тюрьма, либо смерть.

— Вот поэтому мне, Ника, и не верилось, что ты Люсина дочь, — сказала бабушка, вспоминая Люсины успехи в учебе. — И не было ничего в тебе от нашей породы, даже грамма. Поэтому и зародились у меня подозрения, что Люсе ты не родная дочь.

— Но ты мне об этом никогда не говорила, даже намека не было, — удивилась Ника.

— А зачем такое вслух говорить? Зачем в тебе неуверенность взращивать, я любила тебя, — бабушка ссутулилась, ладошкой она нервно пыталась смести со стола невидимые крошки, просто ей не хотелось, что бы окружающие видели сейчас ее слезы.

Они сидели молча, все уже было высказано, слезы все были выплаканы, с Люсей было похоронено прошлое.

Ника достала те немногие вещи, что привезла из их старого дома. Пока Сергей, Иван и бабушка разглядывали старые фотографии, еще раз перечитали открытки, что послала Люся домой, она достала старую игрушку.

Это была механическая музыкальная шкатулка. Стоило ее завести, на ее крышке начинала кружиться балерина, и тихая, простенькая мелодия лилась из коробочки. В детстве зимними вечерами Ника часто заводила пружину и слушала музыку, думая о маме. Ей казалась, что мама это и есть та красивая балерина, что кружится на крышке. Мама для нее была существом эфемерным, неземным, к чему она может прикоснуться, только слушая эту мелодию.

И вот сейчас ее накрыла ностальгия. Музыка вновь полилась. Только сейчас Ника слышала, как дребезжит старая музыкальная шкатулка, и музыка уже не казалась такой волшебной, как это было в детстве. Вдруг мелодия оборвалась. Внутри что-то хрустнула, словно разорвалась пружина. Балерина остановила свое кружение, неловко задрав ногу.