Книга Хулиган. Его тихоня, страница 285 – Эла Герс

Если она хотела быть связанной по рукам и ногам своей любовью ко мне, то у нее должно было быть право голоса в этом вопросе. А я должен был бороться за Ксюшу до самого конца, потому что она была готова бороться за меня. Я должен был стараться ради нас обоих.

Но так ли это на самом деле, а не только в мыслях Громова?

Был ли я эгоистичным придурком, желая освободить Ксюшу от этих эмоционально разрушительных отношений?

Был ли я эгоистичным придурком, считая, что она заслуживала кого-то лучше, чем я?

Был ли я эгоистичным придурком, раз хотел освободить Ксюшу, чтобы она смогла жить нормальной жизнью без такого человека, как я, чьи эмоции и настроения даже я сам не мог понять?

Даня не понимал мою точку зрения. И я знал почему — потому что Даня просто хотел видеть меня счастливым.

Но я не хотел, чтобы Ксюша боролась за любовь, которая в конце концов искалечила бы ее.

Я не хотел, чтобы Ксюша, когда-нибудь посмотрела мне в глаза, лишенная любви, осознав, как она была на самом деле несчастна со мной, и сказала, что больше не любит меня.

Если подумать, то, возможно, я и впрямь был эгоистичным придурком.

Эгоистичный придурок со страхом оказаться брошенным.

Блять.

Стук в дверь прервал мои размышления. Мой отец вошел в палату и с ухмылкой уставился на нас двоих.

— Ссоритесь? — спросил он.

— Нет, Сергей Владимирович, — сразу же ответил Даня, выпрямляясь.

Я отвернулся, раздраженно щелкнув языком. Уложив остатки одежды в сумку, я застегнул молнию и натянул куртку.

— Я готов, — сказал я отцу.

Подхватив с изножья кровати еще одну сумку, отец бросил короткий взгляд на Даню, который встал как вкопанный. Уголок моих губ приподнялся вместе с моим настроением.

Даня всегда боялся моего отца, точнее с тех пор как мы были детьми. Когда нам было лет по шесть-семь, Даня совершил серьезную ошибку, повалив меня на пол после бурной дискуссии о том, кто из супергероев самый крутой. Мой отец увидел это, и по сей день Даня не мог забыть, как мой отец вышел из себя из беспокойства за меня. Громов тогда чуть в штаны не наложил.

Однако папа считал забавным, что Даня всегда вздрагивал, когда тот оказывался рядом с ним. Поэтому меня не удивило, что мой отец специально задел плечом Громова, когда проходил мимо него.

Теперь Даня выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, и я был готов поклясться, что услышал его всхлип.

— Идем? — спросил меня отец, встав у двери, и я кивнул.

Даня, не понятно зачем, забрал у меня из рук сумку, а затем мы все пошли за моим отцом на парковку.

— Данил, ты поедешь с нами домой? — спросил папа, бросая сумки в багажник своей машины.

— Да.

— А разве ты не собираешься сегодня вечером на благотворительный ужин со своими родителями? — напомнил я ему.

— Нет. Это скучно, — проворчал он.

— Ты должен пойти.

— Я не хочу.

— Ты должен пойти, — вмешался мой отец, повторив мои слова. — Твои родители хотят, чтобы ты был там.

Даня отвел взгляд, затем пробормотал что-то настолько тихо, но я не смог уловить ни слова.

Папа закрыл багажник и подошел к водительской двери. Скрестив руки и прислонившись боком к двери, он окинул Громова долгим взглядом.

— Иди, Данил. Ты можешь не любить своих родителей, но ты по-прежнему остаешься их единственным наследником. У тебя есть обязанности. Я знаю, что ты любишь их компанию, возможно, так же сильно, как и они, но бунт и скандалы не принесут тебе пользы в долгосрочной перспективе. И, кроме того, тебе нужно как можно раньше наладить с ними отношение, чтобы узнать, как управлять тем, что ты когда-нибудь унаследуешь.