Книга Хулиган. Его тихоня, страница 253 – Эла Герс

Нет!

Не забирайте ее.

Она не умерла!

Нет!

Мамочка!

К черту ее. К черту всех! Они не видели мою мать избитой, истерзанной и едва дышащей. Не видели, как она умерла у меня на руках.

Они не слышали ее приглушенных криков и плача. Они не знали, каково это — сидеть в гардеробной, желая и молясь, чтобы кто-нибудь помог моей матери. Чтобы отец пришел и спас нас.

Она была всем, что у меня осталось. Я поклялся защищать ее и не доводить до слез, как это сделал отец, когда бросил нас. Но я мог только сидеть в гребаной гардеробной, пока ее насиловали, пока над ней издевались и забивали до смерти.

Они не знали, каково это — быть мной. И не им говорить мне, что я должен отпустить свое прошлое.

— Леха, приди в себя!

В этот момент я почувствовал, как кто-то крепко сжал мои плечи. Я вырвался из воспоминаний и, задыхаясь, вернулся в реальность. Даня сидел передо мной на корточках, положив руки мне на плечи. Влад стоял позади него с бесцветным выражением лица и расширенными от страха глазами.

— Дань, у него кровь, — пробормотал Череп, подходя к нам с аптечкой.

— Даня, — прошептал я срывающимся голосом. — Дань.

Руки Громова еще сильнее сжались на моих плечах, а глаза сузились от беспокойства.

— Что, Лех?

— Я… Я устал, Дань.

На лице моего лучшего друга расплылась насмешливая улыбка.

— Конечно, устал, идиот. Так чувствует себя каждый после посещения спортзала. Это нормально.

Я наклонил голову и уперся лбом в плечо своего друга.

— Я устал. Я так устал, — бормотал я. — Я очень устал.

Даня резко выдохнул, а затем одна его рука исчезла с моего плеча и переместилась на затылок, поддерживающе поглаживая.

— Я здесь, Лех, — прошептал Даня. — Мы все здесь. Ты можешь отдохнуть. Мы позаботимся о тебе, хорошо?

Отдых. Я могу отдохнуть.

Но если бы только я мог закрыть глаза и не проснуться…

— Я просто хочу, чтобы все закончилось.

— Перестань так говорить, — сердито отрезал Даня. — У тебя все было так хорошо. Ты был счастлив. Что, блять, случилось?

Счастлив? Был ли я действительно счастлив? Или просто притворялся?

Да, притворялся. И я устал притворяться, что у меня все нормально.

— Я просто устал, — я вдохнул и выдохнул с дрожью во всем теле. — Устал от всего.

— Чушь собачья. Я не знаю, что случилось, но ты пройдешь через это, слышишь? Ты со всем справишься. Ты пройдешь через это. Блять, Леха! Что почувствует Ксюха, если услышит, что ты так говоришь?!

Я горько усмехнулся.

— Ты же знаешь, что ей лучше без меня. Вам всем лучше без меня.

— Не зли меня, Орлов. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы я мог тебе втащить и вправить мозги на место. А теперь поднимись с меня, чтобы Череп обработал твои руки.

Я издал еще один низкий смешок и поднял голову, успев заметить мрачное лицо Громова, прежде чем Череп уложил меня на скамью. Пока он занимался моими руками, я позволил себе закрыть глаза.

— Он бледный. Может, нужно отвезти его в больницу? — донесся до меня обеспокоенный голос Рябинина.

— Не знаю. Он вроде нормально дышит.

— Он разговаривал сегодня днем с Назаровой. Я выясню, что эта сука ему сказала, — прозвучал грозный голос Черепа.

— Да, выясни.

Я почувствовал движение рядом с собой и открыл глаза. Влад сидел рядом со мной, его лицо было по-прежнему бесцветным, когда он смотрел на мои окровавленные руки. Я смутно различил беспокойство на его лице и хотел сказать, что со мной все в порядке, что не нужно обо мне беспокоиться, хотел успокоить друга. Но Влад не был глупцом, чтобы поверить мне, а у меня не было сил успокаивать его. Я снова закрыл глаза и принялся отгонять от себя новую боль.