Книга Хулиган. Его тихоня, страница 244 – Эла Герс

— Ты слишком шумный, а я вообще-то занят, — зарычал я.

Громов нахмурился и сел, прислонившись к моему боку.

— Ты никогда раньше не относился так серьезно к учебе. Что-то случилось?

Я ничего не ответил. Потому что не знал ответа.

Что-то случилось?

Да, что-то точно случилось.

На первой неделе я даже не стал бы посещать занятия, предпочтя поспать или заняться чем-то другим. А теперь учился в самый первый день.

Потом я вспомнил удивленное выражение лица Ксюши, когда сказал ей, что учился на юридическом, и нахмурился.

Именно поэтому я не хотел, чтобы Ксюша знала это. Я скрыл этот факт ото всех, потому как понимал, что студенты не смогут связать юридический факультет с моим занятием. Вот и Ксюшу это сбило с толку.

И я не хотел, чтобы она задумывалась, почему я продолжал заниматься тем, чем занимался, когда мое будущее могло быть таким светлым и открытым для нее.

Потому что мое будущее не было таким уж светлым. Уже нет. Оно потускнело в ту ночь, много лет назад, тогда же мне стало наплевать, есть у меня вообще будущее или нет.

Но это было до Ксюши.

До нее мне было наплевать на все. Учеба была для меня способом скоротать время. Но теперь, когда я думал о будущем, я представлял ее в нем.

Глупо было надеяться на это. Но что-то менялось. Я чувствовал это всем своим существом.

— Неужели взялся за голову? — продолжал спрашивать Громов.

Я медленно вдыхал и выдыхал, не отрывая взгляда от телефона.

— Не знаю.

Даня хмыкнул.

— А я-то надеялся, что Ксюша подарила тебе немного своего солнечного света, а ты все еще король супер-негатива.

— Я помню, как ударил тебя по лицу еще в средней школе за то, что ты так меня назвал.

— А в этот раз не ударил.

— Я просто думаю, как лучше тебе втащить в этот раз.

Громов отшатнулся от меня.

— Не, Лех, не надо, — взмолился он.

— Лучше быть негативно настроенным на свое будущее, чем быть позитивным и наблюдать, как все вокруг рушится на тысячи осколков, — пробормотал я.

Я почувствовал, как Даня вновь прижался боком к моему, и перевел взгляд на него. На лице моего лучшего друга больше не было и следа смеха.

— Я буду рядом, чтобы собрать осколки, если это случится, — поклялся Даня, смотря на меня серьезными глазами. — На этот раз, Леха, я буду рядом.

В последних его словах прозвучала боль, от которой все мое тело напряглось. Я отвернулся, стиснув зубы. Я ненавидел это. Ненавидел то, что мой лучший друг все еще чувствовал себя виноватым за то, что было не в его власти.

И он был не прав. Не прав в том, что его не было рядом.

Он всегда был рядом со мной, всегда собирал меня по частям, всегда собирал мои осколки.

Даня отказался от многого, чтобы быть рядом со мной. И я никогда этого не забуду.

— Это хорошо, но я все равно не дам тебе списать, — проворчал я, пытаясь разрядить обстановку.

Громов усмехнулся и закинул ногу на стол.

— Бля, ты меня раскусил.

— Это был элементарный вопрос и если ты не знаешь на него ответ — то у тебя проблемы, — заявил я, снова зачесывая волосы назад.

— Громов, убери грязную обувь со стола, — проворчал преподаватель, вернувшийся в аудиторию.

— Вы забыли сказать “пожалуйста”, — Даня ухмыльнулся.

Препод уставился на Громова, ожидая, что он сделает то, что ему велено, но когда Даня не подчинился, он в раздражении ослабил галстук и бросил свои вещи на стол.