Онлайн книга «Хулиган. Его тихоня»
|
— Давай мы к тебе присоединимся? — предложил Даня. — Соберемся у Черепа и отпразднуем по-человечески. Никого лишнего — только ты, я, Череп и… Кстати о Владосе. Он хочет увидеться с тобой. — Перебьется. Я пока не в форме, чтобы с ним увидеться. Боюсь из-за швов сплошать и не втащить ему как следует. — Два придурка, — пробормотал себе под нос Громов. — Это я то придурок?! Этот урод уже который раз поднимает тему, в которую ему не стоит совать свой поломанный нос! Еще раз он заговорит о Ксюше — и я его убью нахрен! — Ладно-ладно, остынь, — осадил меня друг. — Завтра Новый год, Лех. И ты бы мог перестать быть мудаком для своих друзей, то есть меня, Черепа и даже Влада, каким бы уродом он ни был. — А когда ты мне сделаешь подарок и перестанешь быть надоедливым мудаком? — парировал я. — Серьезно, Лех, — Громов повернулся ко мне лицом. — Давай соберемся все вместе завтра вечером? Не будешь же ты тухнуть здесь в круглом одиночестве. — Нет, Дань, — пробормотал я, отводя взгляд. — Не хочу. Тем более ты знаешь где я буду и с кем. — Ну, ты же можешь после приехать к нам, чтобы отпраздновать твой… — Я не хочу ничего праздновать, — решительно перебил я. — Ладно, — Даня недовольно нахмурился, но отступил. Когда Громов начал подниматься, чтобы оставить меня одного, я с запозданием заметил, во что он был одет. — Это моя одежда? Даня опустил глаза, а затем поднял голову с подрагивающей улыбкой. — Мне больше нечего было надеть. — Клянусь, если ты напялил мои трусы, то я тебя… — Тогда я пойду, а еще лучше побегу, — пробормотал Даня, понимая, что ему следовало спасать свою жизнь. Когда я замахнулся для удара, Громов с необычайной прыткостью отскочил от меня и выбежал из моей спальни. 17.4. Долгожданное воссоединение Было уже поздно, почти полночь. И было очень холодно. Ярко светила луна. То и дело поодаль вспыхивали фейерверки, выпущенные нетерпеливыми празднователями Нового года, живущими в частных домах неподалеку. Я не видел ни фейерверков, ни луны. Я не чувствовал холода, проникающего под кожу. Я не слышал ликующего шума людей средь абсолютной тишины. Я лишь смотрел на могилу перед собой. “Орлова Мария Олеговна 6 мая 1985 — 31 декабря 2015 Помним, любим, скорбим” Втянув в легкие морозный воздух, я рухнул на колени, не отрывая взгляда от эпитафии. — Мама, — прошептал я, прижимая руки к ноющей груди. — Мама… С надгробия был стряхнут снег, словно кто-то уже приходил сюда до меня. Я стиснул зубы, потому что знал, кто это был. А осознание того, что он посетил могилу моей матери, заставляло меня возненавидеть его еще больше. Отец слишком поздно спохватился, желая загладить свою вину перед ней. Он опоздал… Я положил на могильную плиту алые розы, перевязанные такой же алой лентой. Розы были ее любимыми цветами. Она обожала их и обязательно украшала ими все комнаты в нашем доме. Именно поэтому я сделал татуировку с ними, вбив черные чернила под кожу, в напоминание о матери. Воздух стал еще более холодным, обжигающим. Пальцы онемели, лицо стало щипать от холода. Я не знал, как долго пробыл здесь. Да и неважно было. Я просто продолжал стоять на коленях, как делал каждый год в один и тот же день, глядя на могилу матери, снова и снова переживая боль ее потери. А затем я неожиданно услышал ее голос, мягкий, мелодичный, а после и вовсе почувствовал ее. |