Книга Крик души, или Я другая, страница 6 – Ани Вебр

Когда он закончил красоваться, вывели парня. Именно вывели — под руки, два демона, и встали позади, как стражи, неподвижные, тяжёлые, словно отлитые из камня. Парень отличался от демона: кожа светлая, на голову ниже ростом. На нём высокие сапоги и потрёпанные серые штаны, которые когда-то, наверное, были аккуратными, а теперь висели мешковато, подчёркивая худобу и усталость. Растрёпанные короткие волосы цвета шоколада падали на лоб, скрывая часть лица. В руках он держал меч — не как оружие, а как опору, будто без него не смог бы стоять.

Стоял с гордо поднятой головой — и эта гордость была самым пронзительным в его облике. Но из-за множественных синяков, кровоподтёков и ран было понятно, что гордая поза даётся ему с трудом, что каждое движение отзывается болью, каждый вдох — маленькой победой. Губы разбиты, на лице тоже синяки — тёмные, лиловые, уже начавшие желтеть по краям. С трудом просматривается, что парень довольно симпатичный: и плечи широкие, и мышцы есть — но избитый, осунувшийся вид ясно даёт понять, что победителем в бою ему не быть. И от этого понимания внутри всё сжимается — не от страха, а от острой, почти физической боли за чужую несправедливость.

Не успела я сделать и вдоха, как демон пошёл в атаку — резко, без предупреждения, будто сама ярость обрела форму и ринулась вперёд. Лезвие его меча рассекло воздух с хищным свистом, и я ушла из-под удара скользящим движением вниз, проскользнув за его спину, словно тень, растворившаяся в полумраке. Нанесла касательный удар — кончиком меча едва зацепила лопатку. Всего лишь царапина, тонкая, как след от когтя кошки, но этого вполне хватило, чтоб счёт стал один-ноль в мою пользу.

Димитрис знатно разозлился — ярость вспыхнула в нём, как пламя, охватившее сухую траву. Он стал атаковать беспрерывно, с удвоенной силой, и каждый его удар нёс в себе столько мощи, что, казалось, сам воздух стонал под тяжестью стали. Я успевала только отражать нападения — на ответные выпады времени не было. Крутилась по арене, как змея, то припадая вниз, почти сливаясь с песком, то отскакивая в сторону, будто ветер гнал меня из одного угла в другой. Наше оружие скрещивалось снова и снова, и каждый раз по округе разносился жуткий скрежет металла — резкий, пронзительный, словно стон раненого зверя.

Я отбивалась уже из последних сил, а ярость демона только нарастала, питаясь, казалось, самой усталостью противника. Не знаю, сколько прошло времени — по внутренним ощущениям, пара часов точно, хотя, возможно, это время просто растянулось от напряжения, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Казалось, правила уже не действуют, и скоро моя жизнь закончится на этой арене, среди песка и крови. Все мышцы ныли от перенапряжения, руки плохо слушались — пальцы будто одеревенели, и хватка становилась слабее с каждым мгновением. Отбиваться становилось всё труднее.

Димитрис размахивал мечом с такой силой, что, попадись моя голова на пути, она слетела бы в тот же миг, как сухой лист под ударом топора. Не успела отразить одну атаку, как последовала новая. Лезвия снова схлестнулись, и круговым движением я оттолкнула его, случайно царапнув по предплечью. Глаза демона налились кровью — не буквально, но в них пылала такая ярость, что казалось, будто в зрачках разгорается адское пламя. Он размахнулся и сильнейшим ударом вышиб оружие из моих рук. Меч отлетел в сторону, звякнув о песок, а я, в попытке уклониться, упала на спину.