Книга Крик души, или Я другая, страница 31 – Ани Вебр

Отхожу на несколько шагов в сторону и встаю в стойку: колени чуть согнуты, вес перенесён на переднюю ногу, меч лежит в руке легко, почти как продолжение меня самой. Димитрис делает то же самое — его поза безупречна, выверена годами боёв, и в ней нет ни одного лишнего движения. Звучит горн к началу — протяжный, вибрирующий звук, который прокатывается по арене, как раскат грома, и он устремляется ко мне.

Отбиваю первый удар — сталь поёт, рассыпая искры, и наношу ответный. Демон легко уходит в сторону, его движение плавное, текучее, как у змеи. Мы по очереди делаем выпады, прощупывая противника, проверяя, насколько он быстр, насколько внимателен, насколько готов к настоящей схватке. Этот бой отличался от всех предыдущих: на кону ничего не было, и Димитрис держал себя в руках. Он не напирал сильно, действовал очень осторожно, почти бережно, будто боялся причинить мне боль.

— Сражайся в полную силу! — выкрикиваю так, чтобы слышали все, и голос звенит, как натянутая струна.

— Не могу. Ты девушка, — отвечает так же громко, и в его словах звучит не снисхождение, а странное, почти трогательное уважение.

— В прошлый раз мне это не помешало победить, — подначиваю с вызовом, и клинок снова поёт, встречаясь с его мечом.

— То была лишь случайность. За хрупкой фигурой я не дооценил твоё мастерство, — парирует, и в его глазах мелькает что-то похожее на восхищение.

— Тебе только хочется так думать, — улыбаюсь во все тридцать два зуба, отбивая очередной удар, и в этой улыбке нет ничего от прежней беззаботности — только сталь, только воля, только желание доказать, что я здесь не для того, чтобы меня жалели.

Прошло три дня. Всё это время я восстанавливалась после потраченной магии, и каждый час тянулся, как вязкий сироп — медленно, тяжело, с тягучей усталостью, которая оседала в костях и не хотела уходить. Дни сливались в одно серое полотно: я лежала, закрыв глаза, и слушала, как в коридоре тихо шаркают шаги слуг, как где-то вдалеке звякают чашки, как ветер шепчет что-то в щели окон. Недаром мама постоянно твердила, что нужны постоянные медитации и практика в использовании магии: без подготовки можно потерять много сил и потом долго приходить в себя. Так и есть. С непривычки это очень тяжело — будто из тебя вынули не просто энергию, а часть самой себя, и теперь приходится заново учиться быть целой.

Как только смогла подняться, отправилась варить различные зелья. Движения были неловкими, пальцы не слушались, а голова кружилась от малейшего наклона, но сам процесс успокаивал: мерный стук ступки, тихий шелест сухих трав, терпкий запах корней и пряностей, который заполнял кухню, вытесняя тяжёлые мысли. Ну и ещё это занятие меня отвлекало от грустных мыслей — от той тишины, которая становилась громче с каждым часом, потому что Камиль за три дня так и не появился во дворце. У меня оставалось два дня до принятия решения, и я сомневалась, что он появится. Скорее всего, он передумал. А сказать в глаза не может — после всего, что я сделала для его семьи. Наверное, чувствует себя обязанным мне, но не готов связать наши жизни. Вот и выжидает, когда я уйду и всё решится само собой.

Поэтому я решила снабдить местного лекаря всеми возможными зельями на первое время. Разливала их по маленьким флаконам, аккуратно подписывала тонким, чётким почерком, и в этих простых, рутинных действиях было что-то успокаивающее — будто я оставляла после себя не просто лекарства, а крошечные островки надежды.