Книга Когда ты не в своём теле, страница 12 – Елена Казанцева

И Лиза росла там, где в семье не принято было дарить ласку и объятия, показывать свою любовь и привязанность. Тётка впервые показала свои чувства, когда Лиза поступила в институт и приехала за вещами. Вот тогда тётка впервые её обняла со словами: «Какая же ты умница, вся в отца, царствие ему небесное». В тот момент Лизе стало не по себе, настолько она отвыкла от объятий. Когда Лиза вышла замуж за Толика, тётка похвалила: «Хорошего мужика нашла, профессор, преподаватель, в институте работает». Говорила она это с придыханием. Для неё, простой сельской труженицы, преподаватель в вузе – большой человек. На свадьбе тётка обняла её второй раз в жизни.

Больше в её жизни не было ни объятий, ни поцелуев, ни ласки – только требования, критика, обязанности и прочее, и прочее.

Она устала от этой жизни. Хотела уйти. Десять раз собиралась. Но в последний момент пугалась, страшилась самостоятельности и одиночества, боялась, что не справится.

И вот кто-то там, наверху, дал ей такой шанс. Толика нет рядом. Никто не кричит, не требует, не манипулирует. Лиза даже растерялась от такой свободы. Наоборот: тут муж её обнимает, беспокоится о её здоровье, угождает ей и любит. И теперь она не знала, как себя вести и что делать.

В какой-то момент она решила для себя, что попробует просто жить. Жить, как получится. И искать ответ на вопрос: как она оказалась в этом теле?

И в тот же момент вспомнила дочь и сына. А им каково? А с ними что будет?

Лиза заметалась. Надо, надо обязательно найти ответы на вопросы.

Алиса

Муж зашел в палату и окинул всех взглядом. Шаги его были тяжелыми, взгляд – ещё тяжелее. Алиса и сама не поняла почему, но её тело вжалось в кровать, голова – в плечи. Тело жило своей жизнью и помнило установки прошлого.

— Я поговорил с лечащим врачом, – сказал он так, словно говорил не слова, а ронял гири на пол. Он смотрел в точку на стене поверх её головы. – Тебе завтра снимут швы, через сутки выпишут.

Алисе вмиг стало понятно, что здоровьем той женщины, в чьём теле она сейчас была, интересовались в последнюю очередь. Она была просто приложением к этому внешне успешному мужчине.

— Так рано? – выразила удивление Алиса.

— Нечего место занимать, койка-место сейчас дорогое, – криво усмехнулся он, словно сам оплачивал ей это койко-место, и процедил: – Дома долечишься.

Муж окинул взором палату, презрительно скривил губы, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

— Ну вот и хорошо, домой придешь, все приберёшь, я как раз позову подружек, ты нам кушать приготовишь, – закудахтала радостно свекровь, собирая свои котомки. Свекровь уже представляла свою невестку дома: всё на местах, вернулась былая жизнь, где всё прибрано и приготовлено. Алисе осталось мысленно громко поржать. Она не умела ничего. Всю жизнь прожила с кучей прислуги, садовником и кухаркой.

— Я переговорю с врачом, мне долечиться надо, – процедила Алиса.

Ей совсем не хотелось резко что-то менять, надо было найти выход из патовой ситуации. Что-то сделать, чтобы вернуть всё назад. Ей нужно было время.

— Че-го? – свекровь зло сверкнула глазами, но тут же натянула на лицо маску доброжелательности. – Милая, я же вся больная, ноги не ходят, еле-еле по дому хожу, неужели тебе меня не жалко? Ты же не можешь нас бросить? Ты всегда была такой доброй и ответственной, Толик-то все деньги зарабатывает, старается, вот и сейчас о тебе все печется…