Книга Белка на метле, страница 77 – Анна Леденцовская

Нитку Белкина сцапала, буквально выхватив из раны ногтями. Зверь взвыл, паутинка лопнула на удивление легко, скатавшись в клейкий шарик.

— Кидай! — Крик кандаги хлестнул по ушам, и шарик, с трудом оторвавшись от пальцев, когда его резко стряхнули, устремился к цели.

В общем-то, как и цель к нему. В отличие от Белкиной орчанка верно рассчитала траекторию полета, и метнула Павлентия навстречу магической штуковине гораздо прицельнее.

— Можно было и поаккуратнее. — Бельчонок с ворчанием приземлился на лапы. — И вообще, нечего раскидывать всякую дрянь. Я и так заберу. Похоже, угощение пришлось ему по вкусу, и он осмелел.

Получивший свободу от ведьмовской удавки оборотень отполз в сторону, тяжело дыша и кашляя. А Оля покосилась на очередного мохнатого пациента уже с почти профессиональным интересом начинающего целителя.

К тому времени, как в порядок привели второго волка, первый умудрился обернуться в человека. Когда его горло смазали каким-то угдовским варевом, он, давясь и харкая черной слизью, даже что-то смог объяснить.

Чуткие уши князя, которому так и не дали выползти из-под кровати, прекрасно слышали все что нужно.

— Сын твой, княже, лежит. А как обернуться пытается, кидается на всех, словно себя не помнит. Ему тогда становится легче, но обратно в человека он сразу не может. Лишь когда в зеркало материно смотрит, видать, вспоминает да оборачивается, только потом ни двигаться, ни шевелиться не в состоянии. Словно змея снулая, лишь глаза живые и яркие, а еще воет жутко, так что сердце щемит.

По лицу здоровенного бородатого мужика текли слезы.

— Мы уже решетки на окна навесили да с сетями встаем в комнатах. Нет в твоем доме боле ни баб, ни девок, ни детей. Только мужики здоровые. Загрызет ведь кого безвинного, а там, сам знаешь... Князь ты али княжий сын, но коли загубил невиновного, то ответ всегда один: смерть.

У Ольги от услышанного аж сердце ухнуло в пятки. Нашла себе новый дом, называется. Еще и Йонтек с ними едет, но того-то можно хоть в семью какую определить, если что. А у них с Войтомиром так-то медовый месяц в теории намечался, а тут страсти-мордасти.

— Нельзя тебе жену везти в дом. — На волках, как оказалось, заживает не хуже, чем на собаках, особенно если с орочьими припарками от Угда.

Владыка Темнолесья, весь в пыли и паутине, вылез и обернулся человеком, хмурым и злым. Только вот Белкина ему и рта открыть не дала. Уж неясно, какой ее бес попутал, но в ушах, словно плач, снова зазвучал едва слышный жалобный скулеж несчастного волчонка.

— Если сейчас скажешь, что уезжаешь один, то кольцо верну! И не приму больше, — тихо-тихо, но очень решительно заявила она. — Или мы и в горе и в радости, или ищи себе другую княгиню.

Войтомиру хватило одного взгляда на ее лицо, чтобы понять: Ольга не шутит. Помрачнел еще больше, покосился на Лималу и Угда, который чем-то жирным и зеленовато-студенистым намазывал шею второго оборотня, вздохнул и спросил, только нервно сжав кулаки:

— Этих двоих и белку тоже берем?

— И их, и Йонтека. Мы обещали его не бросать. Найдем куда пристроить. Вон серый из твоих про зеркало говорил. А значит, без кандаги точно никак не обойдемся. Угд же повар хороший...

— Повар? — неожиданно хохотнул княжеский гридень из стоящих у двери. — Да этот ваш кашевар деревянной ложкой в ночи полстражи перебьет так, что никто не чухнется. Тоже мне повар. Ты, де... кхм… вы, госпожа, видать, про орочьи татуировки не в курсе, но дамам-то их в академиях не преподают, это ж понятно.