Книга Племянница из провинции, страница 153 – Дина Зарубина

— Да как же тогда? – растерялась Рия.

За окном вдруг раздался терзающий душу крик осла. Торговец из Опусы привез овощи на кухню. Патрик встал и выглянул в окно, затем указал на осла онемевшей женщине.

— Но без тележки!

— Ва-а-й, что будет, – прошептала Рия, прижав ладошку к щеке.

У Эллибет кружилась голова, ее тошнило. Что с ней? Сидела она удобно, в специальном седле с высокими луками, почти со спинкой. Под ней бодро трусил осел. Осел?! Ее похитили бандиты! На нее же напали? События последних дней благодаря снотворному и успокоительному сгладились из ее памяти. Позвякивали украшения на лбу, шее, руках. Эллибет застонала.

— Сейчас-сейчас, доченька, попей, легче станет.

Привычное лицо Рии улыбалось из-под покрывала.

— Меня мутит. Где мы и что это за грязное животное?

— Ничего не грязное! – Да ослу только что копыта не отполировали, вымыли вычесали. И седло наши самое мягкое, ковровое! – Потерпите, ваше высочество! Вон видны ворота крепости Синга!

— Так мы в Катабии? – Ахнула принцесса. – А как же Даэнир?

Она должна была привезти мужа! Нет, остаться в Кэллавейне… Ох, как ж болит голова! Совсем думать не получается. Она попробует вспомнить позднее, что случилось.

Ворота крепости открылись перед двумя женщинами. Эллибет знали в лицо, даром что прямой взгляд на нее карался смертной казнью.

И через десять минут помчался из крепости гонец, прижимающий к груди шкатулку с донесением начальника. В вещах принцессы нашлась запечатанная шкатулка с надписью «Доставить немедля султану». Печать Ар- Айюда была начальнику крепости прекрасно известна, поэтому и гнал коня гонец. Рие было просто не до шкатулок, одна служанка – не двадцать, а Эллибет совсем загоняла бедную женщину.

— Пишите, – сказал Шинъяр своим десятникам. – Все пишите, как было, чтобы султан не счел нас трусами и дезертирами. И ты Алья, напиши, все как есть. Султан слишком многое позволял своей дочери, вовращаться ей придется с позором. Посол напишет свое, но он слишком дорожит своим местом и о многом умолчит.

Десять свитков десятников отряда Шинъяра, свиток от него: отказная о службы, и свиток от служанок ждали своего часа в тесном нутре сандаловой шкатулки.

* * *

Слезы текли и текли, платок уже промок насквозь. Я плохо видела стол и десяток человек перед ним в креслах. Вуаль шляпки закрывала опухшее лицо. Шли торги за мое поместье.

— Тысяча восемьсот! – поднял палец кто-то из первго ряда.

Да откуда такие цены?! У меня нет столько денег и значит, мой дом сегодня уйдет с молотка. Кажется, в углу мелькнул Камилло, добавив сердечной боли. Мужчины не дружат с женщинами. Они или используют их, либо имеют свои планы.

— Две тысячи!

Двери зала ратуши распахнулисьвошел мужчина в черном мундире.

— Господа, прошу прекратить торги. Поместье забирает корона.

Раздались возмущенные выкрики.

— Я эмиссар его величества и требую прекратить аукцион. Вы! Какова сумма долга за поместьем?

— Четыре тысячи… – начал представитель банка.

— Лжете.

— Три ты..

— Лжете. Я имею предписание ревизовать банк и проверить его активы. Итак? Вопрос прежний.

— Четыреста тридцать шесть далеров!

Хор разгневанных голосов потряс хрустальную люстру, она зазвенела тонкими подвесками.

Я выскочила из своего угла и начал пробиватья к возвышению, где стоял красный как рак, бургомистр Аноэ-Коэса.