Книга Сделай мне красиво!, страница 87 – Дина Зарубина

Это даже не ведьмовство, это фейская магия, давно жившая только в сказках. А в Бренвийоне признаться в том, что ты маг разума, значило подписать себе смертный приговор. Менталистов боялись и ненавидели больше всех прочих магов. Потому что они были неуловимы привычными средствами. Но опять же, я не различала эмоций, не угадывала, о чем человек думает, не стирала воспоминаний, не внушала побуждений… В общем, разбираться и разбираться. Это как сказать «компьютерщик» – а там сотня разных профессий.

И знание всех языков – это тоже магия разума. Слово, написанное на бумаге, несет смысл, и я его понимала! И как-то настраивалась на понимание этих смыслов, подхватив поток чего-то. Чем-то и как-то. Ментальным щупом осознания. У меня слов не нашлось, чтоб это выразить. Черноморд сказал, что никогда о таком даже не слышал и не подозревал.

Я прочитала отмеченные на сегодня главы, потянулась и прошлась, разминаясь, взад-вперед у беседки, где читала. Покрутила бедрами, помахала руками.

— Вот, папа! – раздался знакомый надоевший голос.

Я так и замерла с разведенными руками.

— Видел папа, видел? Она точно сейчас колдовала! – подскочил конопатый пухляш.

— Уймись! – Прогудел густой бас.

Мужчина был под стать басу. Такой же основательный. Длинный кафтан из тонкого шелковистого сукна с золотыми чеканными пуговицами, серебряные пряжки на поясе и на шейном платке, вышитый жилет, трость с набалдашником, золотая цепочка поперек объемистого живота.

— Рыженькая. В нашу породу. Одобряю!

Борода у мужчины росла черная, пышная, она обрамляла лицо больше в ширину, чем в длину, вторым воротником. Кажется, такой фасон в нашем мире называли «Гарибальди», в честь Джузеппе Гарибальди, итальянского героя национально-освободительной борьбы XIX века. Зато на голове волосы были медно-рыжие, собранные в недлинный хвост бархатной лентой.

— Я Патрисио Гаддам. Купец первой руки, – представился бородач.

— Лотта Энгель из Ринги, – вежливо присела.

— Знаю, – кивнул купец. – Присядем.

Я вернулась в беседку, подобрав оставленный учебник. Его у меня из рук тут же вытащил купчина и показал сыну.

— А ты брешешь, что неграмотная!

— Да там вообще не по-нашему написано! – пискнул Викар.

Да? Не заметила. Молча забрала книгу обратно.

— Грамотная – плохо! Жена не должна быть умнее мужа. А мой болван не отличается большим умом, все бы ему шалить, как козленку-сеголетку. Но ничего, с возрастом остепенится. Ему сейчас кой-как колледж бы закончить, и мне начинать помогать. Экзамен на магистра он не сдюжит, но нам того и не надо, не за тем учиться посылали, – купец погладил гильдейский знак на груди. – У меня торговля большая, мне связи нужны. И невест подсовывают все, кому не лень, знают, что голодать не придется. За тобой связей нет, денег нет, понимать должна и ценить доброе отношение!

Я вежливо улыбнулась. Не понимаю, зачем мне все это рассказывают.

— Я списался с твоим дядей, – пробасил купец. – Знаю его, торговлишка мелкая, прямо скажем, нам не ровня. Но и не голь перекатная, безродная.

Широко открыла глаза. При чем тут мой дядя, о котором я давно и думать забыла?

— Но тут такое дело, что не приданое надо давать за невестой, а за невесту выкуп. Мы уже столковались. Так что поздравляю тебя, Лотта, ты войдешь в приличную семью! Гаддамы третий век торгуют, фамилия известная! Потому что свою выгоду чуем, и за невыгодные дела не беремся. Я согласен.