Книга Сделай мне красиво!, страница 66 – Дина Зарубина

Чистые тюфяки, набитые свежим сеном, занимали места на окуренных паром топчанах. Вымытые больные в холщевых сорочках боязливо столпились у входа.

Старательные монашки увидели, что творится в больнице и организовали помывку во дворе. Вскрыли кладовку с новыми халатами и сорочками для больных, которые не разрешал брать начальник. Умницы! Списали на приказ магистра. Нашлись и ширмы, и новые одеяла. Сразу стало намного уютнее. Чисто и красиво. Кажется, это был конек Лотты: делать красиво.

— Прям дышать стало легче! – сообщил дедушка, укладываясь на свой топчан.

Осталось распределить, кого куда устроить и отгородить ширмами. Кто молодец? Я молодец!

— Нира… а к нам не зайдете? – низенькая монашка теребила серый передник. – Что у нас можно улучшить?

Родильное и детское отделение были не так ужасны, как мужское. Почище. Но и там нашлось, к чему придраться. Мне хватило рассказов коллег о ужасах роддомов, так что куда смотреть, я знала. Точно не в бумажки!

Дети хныкали, а две нянечки из монахинь сбивались с ног.

— Кто тут у нас такой шумный? Болит животик? А мы его погладим. Я песенку спою, и животик не будет болеть!

Я замурлыкала над кроваткой всем известную колыбельную.

— Чудо, – выдохнула через пять минут монахиня, оглядывая спящих детей.

— Я вам слова скажу, хотите? Будете петь сами.

— Мы гимны поем, псалмы… – задумчиво сказала вторая монахиня.

— Псалмы для бога. А детская песенка – для детей. Каждому свое.

— Запишите, нира! Это же какое всем выйдет облегчение! – горячо попросила нянечка.

— Я плохо пишу, вы лучше сами, – слукавила, не желая выдавать, что писать могу на любом языке. Вдруг не на том начну? Для меня-то они одинаковы.

До приюта мы не доехали. Пока брат Альбин проверял счетные книги (магистр оказался счетоводом и казначеем Ордена, однако!), пока стража уволокла бывшего начальника в тюрьму, пока прислали временного управляющего больницей, прошло немало времени. На улицах совсем стемнело.

— Альбин, ты огорчил меня. Столько времени потратил и ничего не узнал! – епископ с досадой шлепнул ладонью по подушке, которые прислужник собрал у изголовья, чтоб старик мог сесть. Столик для завтрака стоял у него на коленях.

— Властитель! Мы ищем черную кошку в комнате, где ее нет. Это совсем глупенькая, необразованная девушка. Свежая, как глоток родниковой воды. Она просто умеет наводить чистоту и порядок! Это ее природа, а не дар. Кто-то вышивает, кто-то печет пироги, это такое мелкое женское умение. Магии она не применяла, у меня не один амулет не сработал.

— А исцеления? – ворчливо спросил епископ.

— Не было исцелений. Ни одного прыщика не исцелила, не говоря уже о ранах или язвах.

Епископ задумчиво повертел золотую ложечку, которой кушал яйцо всмятку на завтрак.

— Простите, я испортил вам аппетит, – спохватился брат Альбин.

— К меня давно нет аппетита, – отмахнулся епископ, давая знак, чтоб столик убрали.

* * *

К дурацкой утренней службе я свою комнатку давно покинула. Не могла спать, тревожилась о фамильяре. Вот как проснулась в три часа ночи, будто шилом кольнули, так и не смогла больше уснуть. Поэтому встала, оделась, и пошла шнырять по хозяйственным и служебным помещениям. Когда к четырем начался шум и движение, спряталась в кладовке. А пока все будут на службе, осмотрю нижние ярусы. Ведь фамильяр туда должен вернуться, он же не знает, что меня переселили.