Книга Сделай мне красиво!, страница 62 – Дина Зарубина

— А с глухонемым что? – епископ вполне ощутимо злился.

— Позвольте, Ваше Преосвященство, – вмешался магистр Кристобаль. – Юноша действительно был глухонемым и слабоумным, работал конюхом. После пробуждения послушницы начал разговаривать и слышал все, что ему говорят. Я прибыл позднее, сам момент исцеления не застал, но беседовал с ним и опросил монахинь. К сожалению, здоровый юноша не мог более находиться в стенах монастыря. Чтоб избежать кастрации, он скрылся вместе со своим отцом.

— И этот свидетель потерян, – недовольно процедил епископ.

— Я провел дознание и все запротоколировал!

— В монастыре был духовник, патер Фернан, – вставил один из магов.

— Да, то есть, нет, – смутился магистр. – Я выгнал его, ибо монахини впали в блуд с этим конюхом, а он знал и покрывал эту мерзость. Более того, приписал исцеление себе.

— Во вверенной вашей заботе провинции царят такие нравы? Право же, подземная тюрьма будет слишком мягким наказанием за ваше самоуправство и небрежение долгом, магистр Кристобаль.

У меня в глазах потемнело, я уцепилась за рукав магистра. Тюрьма?

— Что с девушкой, магистр? – недовольно спросил епископ.

— Я ужасно голодна, – тут же сказала я. – У вас очень плохо кормят! Наверное, вы очень бедны!

От этого заявления онемели все. И магистр, и маги, и епископ.

— Ваше Преосвященство! – в тронный зал вдруг влетел стражник. – Ведьма сбежала! Ее нигде не могут найти!

— Плохо ищете! – ядовито ответил епископ и встал, тяжело оперевшись на посох. – Накормите девушку. После обеда приведите ее в мой кабинет, я желаю продолжить нашу беседу.

«Допрос, а не беседу», – подумала я, но поклонилась. Зато епископ забыл наказать магистра, было чему порадоваться.

Обед накрыли в комнатах магистра. Я позавидовала его апартаментам, но не стала жаловаться, отвлекшись на еду. Бульон с яйцом, паровые котлетки и пюре из моркови примирили меня с действительностью. А булочка с джемом и горячий чай вовсе сделали жизнь прекрасной.

Епископ явно кушал плотнее, потому что позвали меня к нему только через пару часов, я даже успела подремать на кушетке в кабинете магистра, заботливо укрытая его плащом. Сам магистр все это время хмурился и писал письма.

Кабинет епископа ничем особенным не выделялся, дорогое ароматное дерево, высокие шкафы с книгами, стулья у стены. Сейчас лишним казался только один предмет: тележка на колесиках, накрытая темным покрывалом.

— Садись, чадо, и посмотри туда, – распорядился епископ, обменявшись взглядами с магами. Все трое торчали в кабинете, как почетный караул. Один у двери, второй за спинкой кресла епископа, третий магистр у тележки. А моего не пригласили, и я за него обиделась.

Магистр у тележки снял покрывало. Сервировочный столик оказался завален всякой дребеденью, как сувенирная лавка в порту. Веера, ракушки, перья, браслетики, зеркала, гребни, флакончики, дешевые колечки, подвески, брелоки. Бисерные кошельки, сумочки, шпильки-заколки, ремешки, перчатки. Они что, думают, что смешали артефакты с побрякушками, и я тут кинусь на магию, как дурочка на бусики?

— Выбери, что тебе нравится, – предложил магистр.

Что делать? Выберу пустяки, скажут, что Кристобаль приврал в отчете и накажут его. Выберу фонящие магией вещи – вовек отсюда не выйду, заточат и начнут принудительно размножать. На что бы клюнула простушка Лотта? На вышитые надушенные перчатки, несомненно. Роскошь ведь! Веер, черный, кружевной, с золотистой цепочкой, чтоб носить на запястье. Шарфик, крупные звенящие серьги. Все это можно носить, эти вещи не несли ни капли силы. А вот ножичек, размером с указательный палец, в жестких ножнах, едва фонил. И чашечка глиняная миленькая, такая кругленькая, на три глотка, и тоже едва светится. Пойдет.