Книга Попаданка. Не твоя истинная, страница 7 – Анжелика Янчевская

Абсолютно чистая кожа. Ни глубокого пореза, ни свежего шрама, ни единой капли крови. Я часто заморгала, отгоняя наваждение, и напряженно всмотрелась снова. Ничего. Поверхность ладони была гладкой, словно острое лезвие её никогда не касалось.

Заметив мой пристальный, ошеломленный взгляд, девчонка вздрогнула. Бледные щёки под веснушками залил пунцовый румянец дикого испуга. Она затравленно оглянулась, будто совершила страшное преступление, резко вскочила с лавки и бросилась прочь из кухни, так и не притронувшись к своей порции.

После обеда я вернулась на третий этаж, но уже в другое крыло, восточное. Этот коридор был уже и темнее, с тяжёлыми дубовыми дверями по обеим сторонам. Гостевые покои. Мира говорила, что они пустуют большую часть года, и пыль здесь копилась неделями.

Я открыла одну из дверей. Просторная комната встретила меня холодом и запахом нежилого пространства: кровать под запыленным балдахином, камин с серой золой. Я подошла к окну и принялась протирать подоконник, стараясь выкинуть из головы странную сцену на кухне.

Мгновенно затянувшийся порез на руке рыжей девчонки не давал мне покою. Я ведь видела кровь. Видела глубокую рану. Такого не бывает.

За спиной послышались быстрые, дробные шаги. Дверь резко хлопнула, и в комнату влетела она.

Та самая девчонка. Совсем молоденькая, лет пятнадцати, худенькая, с рыжими косичками и россыпью веснушек на перепуганном лице. В руках она судорожно сжимала глиняный кувшин с отбитым краем. Пальцы её на глине побелели.

— Ой, — она замерла, увидав меня, и в её глазах мелькнул дикий, почти животный ужас. Явно больший, чем полагалось при виде другой служанки. — Я… я думала, тут никого.

Я медленно опустила тряпку. Мой взгляд помимо воли скользнул к её правой ладони, сжимавшей кувшин. Чистая. Ни следа от ножа.

— Я убираюсь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Девчонка нервно оглянулась на дверь, словно ожидая погони, потом снова уставилась на меня. Нижняя губа у неё дрожала. Она загнанно перевела дыхание и вдруг спросила:

— Ты ведь Лия, да? Которая болела?

Я кивнула.

Она помялась ещё секунду, борясь с собой, потом решительно сделала шаг внутрь и прикрыла за собой дверь, отрезая нас от коридора.

— Я Тесса. С кухни. — Она говорила быстро, глотая окончания слов. Взгляд её метался по моему лицу. — Я тебе лепёшки носила тайком, когда ты лежала совсем плохая. Мира говорила, что ты можешь не вспомнить, но я правда носила.

— Спасибо тебе за них, Тесса, — сказала я искренне. — Правда. Спасибо.

Она густо покраснела, замотала головой, и напряжение, сквозившее в её фигуре, немного спало. Вдруг, без всякого перехода, она шагнула к подоконнику и с глухим стуком поставила кувшин.

У него был отбит край. Глубокая трещина змеилась через всё дно, и из неё уже сочилась мутная вода, звонкими каплями разбиваясь о каменный пол.

— Агнес убьёт, — Тесса шмыгнула носом, и её голос поехал, срываясь на плач. — Это из парадного сервиза лорда Рейгара. Я уронила, когда бежала в кладовую… Если увидят, вычтут из жалования за три месяца. А у меня мать больная в деревне, я ей каждый медяк отправляю, каждый…

Её голос сломался окончательно. По веснушчатым щекам покатились крупные слёзы, и она принялась вытирать их кулаком, сердито, по-детски горько.