Книга Попаданка. Не твоя истинная, страница 16 – Анжелика Янчевская

Меня прошило. В голове помутилось. Самоконтроль, который я выстраивал десятилетиями, рухнул от одного её случайного касания.

— Я не просил, — голос сорвался на хрип.

— Простите, господин. Убрать?

Она потянулась к чашке. И у меня сорвало тормоза.

Я перехватил её запястье. Тонкая кость под горячими пальцами. Одно неосторожное движение и сломаю.

Она вскинула на меня глаза. Тёмные, огромные, перепуганные.

Я втянул воздух. Страх. Она боялась. Но под страхом было другое. Её пульс бился под моим большим пальцем бешено, рвано. И это был не только страх.

Зверь внутри оскалился, торжествуя.

Я подался вперёд. Мне нужны были её губы. Плевать на гордость. Плевать на всё.

Она тихо выдохнула. Сдавленно. Жалобно.

И этот звук окатил меня ледяной водой.

Стоп.

Что я творю?

Я, лорд Рейгар Горнэр. Высший дракон. Главнокомандующий. А она бесправная рабыня. Если я возьму её силой, здесь и сейчас, подчинившись инстинкту, я стану таким же конченым ублюдком, как мой сводный братец Кэрриан.

Эта мысль отрезвила лучше любой настойки.

Я разжал пальцы. Отвернулся к окну. Вцепился в собственные волосы.

— Оставь.

Шаги. Сбитое дыхание. Она отступала.

А я сидел, уставившись слепым взглядом в карту северных хребтов, и ненавидел себя с такой силой, что от неё можно было плавить сталь.

До вечера она вытирала пыль. Я перебирал документы. Мы не обменялись ни словом. Но каждый её вздох, каждый шорох, каждый её взгляд, брошенный исподтишка, думая, что я не вижу, я чувствовал кожей.

А она думала, что я не замечаю. Дурочка. Я замечал всё. Каждое её движение. Каждый поворот головы. Как она закусывает нижнюю губу, когда тянется к верхней полке. Как убирает прядь за ухо тыльной стороной ладони. Как тихо, еле слышно, напевает себе под нос, когда думает, что я ушёл в бумаги.

К вечеру я знал о ней всё и ничего. И от этого «ничего» хотелось выть.

Когда она спустилась на кухню, я подошёл к окну. Город горел вечерними огнями далеко внизу. Ветер нёс запах камня и дыма.

Мой план провалился. За один день. С треском и грохотом, как то проклятое ведро в коридоре.

Она вернётся утром. Сварит кофе. Будет тихо, молча делать свою работу. А я буду сидеть за этим столом и медленно сходить с ума.

И самое паршивое: я уже ждал этого утра.

ЛИЯ

Вечером я спустилась на кухню.

Мира ждала меня у входа. Она сидела на перевёрнутом ведре, подпирая стену, и когда увидела меня, вскочила так резко, что ведро с грохотом покатилось по полу.

— Живая, — выдохнула она, схватив меня за плечи и разворачивая к свету. — Целая?

— Целая, — я осторожно убрала её руки. — Мира, я в порядке. Правда.

— Что он сделал? Говорил с тобой? Трогал?

— Не трогал. Сказал, может, десять слов за весь день. Я мыла, убирала, варила кофе.

Мира смотрела на меня, всё ещё не веря.

— Кофе, — повторила она. — Ты варила ему кофе.

— Два раза. Он пьёт без молока.

Мира открыла рот, закрыла и вдруг прыснула. Нервно, с надрывом, почти на грани слёз.

— Боги милосердные, Лия. Я тут с утра себе места не нахожу, а ты изучаешь его кофейные привычки.

— А что мне оставалось? Рыдать в углу?

— Тоже верно.

Мира посмотрела на меня долго, пристально. Потом кивнула.

— Ладно. Потом. Идём, тебе надо поесть.

Мы сели за стол. Повариха налила мне похлёбку. Та же, жидковатая, пресная. Но горячая. Я ела, и Мира сидела рядом, и коленом прижималась к моему колену под столом, и молчала. Но я чувствовала: она рядом. Она здесь. И пока это так, я справлюсь.