Книга Хозяйка старого графства, страница 73 – Мила Север

— Не надо конюшню, я заплачу пошлину. Вот, пожалуйста, — и я протянула стражнику пять десятикопеечных монеток, выуженных из кошеля.

— От и ладненько, — расплылся в улыбке стражник. И крикнул куда-то в будку:

— Микитка!

— Ась? — отозвался из будки голос.

— Не ась, а журнал прибытия неси, вписывать будем, значит, — и обратился ко мне:

— Вы тут как, проездом аль надолго? И какая у вас эта, цель прибытия, значит?

Из будки вышел тощий лопоухий паренёк в мундире не по размеру и съехавшей на одно ухо фуражке. В руках он нёс толстенный журнал и артефактное перо.

— Ось, дядьку, журналу принёс, — произнёс парнишка.

— От послали боги дурня! Не “Ось, дядьку”, а “Исполнено, господин старший караула!”, и, повернувшись ко мне, смущённо продолжил, — Первую неделю на службе, не привык ещё, Микитка-то.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, — записывайте. По юридичскому вопросу на консультацию, на один день.

— …суль-та-цию, одним днём, — повторил вслух стражник, от усердия едва язык не высунув.

— А зовут вас?

— Елизавета Андреевна, графиня Фон Цур Остревальд, с личной горничной в сопровождающих.

— Ох ты ж… А я с вас пошлину взял! Обождите, верну сейчас! - засуетился стражник.

— Не надо. Закон — один для всех, положено въездную пошлину с транспорта на поддержание дорог — значит, положено. Дорогами все пользуемся, значит, и пошлина со всех, — успокоила я стражника.

И мы проехали в ворота города.

Гномский и имперский банки стояли друг напротив друга на Монетной площади. Монетной она называлась, потому как когда гномский банк получал разрешение на строительство — давно это было, ещё город только закладывали — тогдашний губернатор сторговался с гномами, что смогут они себе такую площадь под здание занять, сколько смогут полновесными серебряными рублями замостить. А ежели в два слоя, то и налогов городу за проживание могут не платить. А гномы и замостили. В три слоя. И под здание своё, и саму площадь, и ещё улицу. И сказали, что тут гномский квартал будет, и вот этот квартал налоги на прожитие и не платит. Квартал тот так и назвали — Серебряный. Но то официально, а горожане меж собой так и зовут — Рублёвка.

Эту удивительную историю поведал мне местный мальчишка, который за десять копеек сторговался мне показать дорогу к гномскому банку и сбегать до дома господина Фогельхабена с посланием, что графиня его в гномском банке ждёт.

Гномский банк выглядел внушительно. Особенно внушительно на контрасте с имперским — здание имперского банка было выполнено в этаком римском стиле, с колоннами, портиками и мраморной группой статуй на фронтоне, этакая легкость и возвышенность.

Гномский банк выглядел так, будто готов выдержать длительную осаду и бомбардировки сверху. Собранный из мрачноватого тёмно-серого камня, с узкими вертикальными окнами-прорезями и рядом горгулий по периметру крыши. Судя по горящим камням в глазах горгулий, они были не только декоративным элементом, но и охранниками тоже.

В ярких солнечных лучах тёмно-серая приземистая громада здания вспыхивала и сверкала красноватыми искрами — камень содержал вкрапления, отражающие солнечные лучи.

Мрачно, но красиво.

Оставив Потапыча в режиме “охраняй себя и жди нас”, мы с Катти вошли в здание гномского банка.