Книга Сказочник, страница 82 – Хэля Хармон

* * *

— Что за бардак, Сан Николаи? Кто все эти люди? Что за тусовка-то? — Евгению Александровну Карасеву уже давно перевели из реанимации, но заведующей травматологией не ленился при каждой встрече в больничном кафетерии подскочить с этим вопросом к заведующему реанимацией.

Доктор Беляков негодующе закатывал свои умные небесно-голубые глаза и пытался ретироваться к выходу, осторожно помешивая сахар в чашке с кофе. Буфетчица разрешала ему забирать нормальную чашку. А он в конце рабочей смены всегда возвращал. Ненавидел бумажные стаканчики. А сидеть в кафетерии времени не было.

Но еще сильнее, чем бумажные стаканчики для кофе, он ненавидел бестолковые вопросы. Да, с пациенткой Карасевой все пошло не по правилам чуть ли не с первого дня. Да, все началось с его отделения. Тут ничего не скажешь.

Но если травматологи такие умные, пусть сами разгоняют ее многочисленных друзей. Пусть их заведующий сам придумывает, кого пошлет сначала — сослуживцев Карасевой с ксивами или богатеньких братков на люксовых автомобилях.

Или пусть сходит к начмеду, который теперь очень похоже закатывал глаза и велел «не делать ему мозги», а к Карасевой пускать вообще всех — даже если приедут на коне и с нагайками.

После одного такого похода начмед уже порвал травматологам три истории болезни, закатил истерику и велел все переделывать.

С тех пор заведующий травматологией приставал только к нему — Александру Николаевичу Белякову, заведующему реанимацией. А сам, небось, спал и видел, когда спит пациентку реабилитологам, не без оснований полагая, что его не обидят подарками при выписке.

Ведь реанимацию не обидели при переводе Карасевой к травматологам. Настолько сильно не обидели, что и сам Александр Николаевич наконец доделал на кухне ремонт и установил во всей квартире полы с подогревом.

А то, что «жених» или молодой человек пациентки Карасевой, кажется, закрутил роман с Маринкой, медсестрой-анестезисткой, это не его ума дело.

Да и, в конце концов, он его чисто как мужчина понимал: все-таки у подруги переломан таз, а этот Константин, который бывший психиатр, мужик молодой. Ну что ж, это жизнь.

Глава 25 ПО СЛЕДУ ЗВЕРЯ

Мария

Этим утром на моем пальце появилось кольцо — широкое, но плоское, с утопленными в белое золото болотно-зелеными изумрудами и странными рыжими бриллиантами. Это хорошо, что у него не было выступающих частей, я бы точно за что-нибудь зацепилась с непривычки и вывихнула палец. Я перестала чувствовать это кольцо почти сразу. Оно было как кусок драгоценной змеи­ной чешуи, проросшей сквозь мою кожу. Сказочник надел его на меня просто — как будто налил чашку чая. Поцеловал руку. И сообщил, что я с ним насовсем. Что такое «насовсем»? До моей смерти?

Неважно.

Теперь мы сидели в гостиной на диване, спиной к спине. Мне было хорошо — от него шло живое тепло. Он быстро печатал на своем ноутбуке. Новую книгу. Та, которую он дописывал на момент нашего знакомства, лежала распечатанной на листах А4 у меня на коленях. В магазинах она появится месяца через полтора. А мне оставалось только читать. Писать я сейчас не могла.

Поток, из которого я черпала, как будто заблокировали. Так что большую часть времени я просто слонялась по дому без дела.

Возможно, я просто слишком интенсивно работала в предыдущие недели и вымоталась. А может, дело было в беременности. А еще я думала про Женку. Понятно, на что обижаюсь я. Но на что обижается она? Я разблокировала телефон подруги следующим же вечером и подождала еще пару дней. После чего позвонила сама. Бесполезно.