Книга Магия уюта, страница 239 – Дина Зарубина

— А что у вас тут творится, дорогой кузен? – спросил Даэнир светским тоном. – Утверждение смертных приговоров в ведении королевской канцелярии, насколько мне известно.

При виде Даэнира окружавшие трон люди попадали на колени. А кто и сознание потерял, Даэнир не сдерживался и давил, давил леденящим холодом.

Герцога перекосило еще больше, хоть это казалось невозможным.

— Стража! Убейте его!

— Меня? – Даэнир искренне удивился. – Да вы бунтовщик?

Появившиеся на балконе Первый и Второй аккуратно подняли герцога и деловито завернули его в горностаевую мантию. С одной стороны тюка торчали туфли из золоченой кожи с кружевными розетками и золотыми пряжками, а с другой зубцы короны.

Во дворе зашевелились. Паралич был неглубокий. Люди оглядывались, шептались, таращились на балкон.

— Король? Король! Это сам король!

— Казнь отменяется, – Даэнир встал у парапета. – Преступления герцога Ирран будут тщательно расследованы. Кому есть, что сказать дознавателям, прошу не стесняться.

У наружной стены запели рога.

В замок входил полк, поднятый по тревоге королевским вестником. Я села на край помоста. Сейчас тут начнется обыск, поиск тайников, изъятие документов и аресты. Узников вытащат, освободят и начнут лечить.

Патрик растаял вместе с герцогом. Нельзя его тут оставлять, его в столицу надо. А мне предстоит обшарить весь замок, чтоб найти брата.

— Смотри, – Габриэль тронул меня за плечо. – Нашлась пропажа.

Из окна левой башни свисала белая тряпка, привязанная к решетке.

— Убью негодника! – я вскочила на ноги.

Паршивец попятился назад, когда я, пылая праведным негодованием, влетела в его каморку.

— Ирма, я больше не буду! – заверещал он.

— Болван! Как ты позволил себя украсть?! – заорала я, раздираемая двумя желаниями: задушить брата в объятиях и надрать ему уши.

— Прости, – пискнул он, придавленный родственными чувствами.

— Ты о матери подумал?

В глазах Тармеля отразилась паника.

— Ирма, потом его повоспитываешь, тем более, что Летиция ничего не знает.

Тармель шумно выдохнул.

— Ирма, я такой голодный! Я весь день не ел.

Габриэль только ухмыльнулся, подсмеиваясь переключению режима «злобная фурия» в «заботливая сестра».

Мы пошли искать кухню и наводить там порядок. Обедать все захотят, так что надо было посмотреть, чем богаты здешние кладовые.

— Это что, кабанчик? – шевелящийся мешок как-то очень неуверенно притворился неживым при нашем появлении.

Повинуясь пассу, мешок брязнул трухой во все стороны, а нашим глазам предстал немного пыльный патер Саверий.

— О, – расцвел Тармель. – Поспорим о вреде магии? Или к вразумлению приступим?

— Габриэль, что это ты мешками разбрасываешься?! – напустилась на Маклакаля. – Патеров много, мешков мало! Надо было просто припечь ему зад, сам бы вылез!

— Любимая, ты такая экономная! – восхитился Габриэль и поцеловал меня в нос.

— Я чего-то не знаю? – Габриэль посмотрел на нас с подозрением.

— Я сделал предложение твоей сестре, – Габриэль обнял меня рукой за талию.

— И я еще буду долго думать! – гордо ответила я.

— А давай ты будешь думать после обеда? – внес предложение Тармель. – Я хочу есть и домой.

Патер Сааверий неуверенно кашлянул и сделал шажок к двери. На него никто не обращал внимания, я тыкала пальцем в связку сарделек и начала спор о преимуществе сарделек над сосисками. Габриэль высказался за шпикачки, а Тармель облизывался на окорок.