Книга Магия уюта, страница 228 – Дина Зарубина

Прямо под окном торчал шлем стражника с алебардой.

Ниже окна шла зубчатая стена, скупо освещенная факелами. Ровно настолько, чтоб дозор не преломал себе ноги. За стеной темнел лес и там страшно ухало и завывало. Тармель поежился и повернул голову влево. Там тоже не увидел ничего радостного. Замощеный сплошь внутренний двор с колодцем, куда вели запертые ворота и тоже со стражниками. Внутри надвратной башенки горел огонь.

Пока Тармель глядел во двор, стража прошла трижды. И три раза рядом с солдатами шли два огромных пятнистых волкодава.

И уж совсем Тармелю не понравился помост со столбами под балконом основного здания, тяжеловесного, но не лишенного гармонии в своей основательности. Полукруглые окна, квадратные колонны, арки, образующие сводчатую галерею над двором. И совсем нет карнизов, стенных барельефов, сандриков и кудрявых наверший колонн, по которым они с мальчишками в интернате могли свободно лазить по тенам, уподобляясь ящерицам.

Хлопнула дверь. Прежний слуга поставил на стол поднос и вышел.

Не балуют тут пленников! Миска чуть теплой каши, ломоть серого хлеба, кружка воды, вареное яйцо. Тармель съел все.

Неудержимая сонливость навалилась на него. Зевая во весь рот, он добрел до кровати и плюхнулся на нее, не раздеваясь. Только башмаки скинул.

* * *

— Мы каемся! – провозгласил хорошо поставленный бас.

— Мы каемся… – в разнобой ответили мужские и женские голоса.

— Мы клянемся не соблазняться никаким ведовством, волшебством и богопротивной магией, посланной прельщать слабых духом!

— Мы клянемся…

Тармель выпучил глаза и подумал, что ослышался.

Конечно, он не смог проснуться, слишком перенервничал и устал. Роль надоедливого будильника сыграл давешний слуга, трясущий его за плечо. Тармель еле разлепил глаза. За окном было серо, утро и не думало наступать.

— Что? Куда? – хрипло спросил мальчик.

— На богослужение! Живо вставай! – неприязненно бросил слуга и Тармель отчетливо понял, что если он повернется и накроется одеялом, его просто поволокут силой.

Нехотя встал, умылся ледяной водой. К его удивлению, его вчера не обыскали, тонкий маленький гребешок лежал во внутреннем кармане куртки. Тармель не особенно любил причесываться, но тут делал это со всей тщательностью и не спеша. Даже чуть-чуть пригладил волосы водой.

Слуга его не поторопил и Тармель ощутил разочарование. Зря старался!

— К богам следует идти, прибрав себя и украсив, – сообщил слуга.

— Будто им не все равно, – буркнул Тармель.

— Им дороги все дети, даже валяющиеся в грязной канаве, но кто не заботиться о своей чистоте и опрятности, не способен служить богам в полной мере, – тут же выдал слуга.

Тармель решил не спорить. Что толку, если у того на каждую фразу есть ответ.

Они спустились по винтовой лестнице, вышли во двор и ступили под арочный свод домашнего храма. Или часовни, Тармель в этом не разбирался.

В Кэллавейне не было единой религии, приоритета или моратория на чудеса. Еще при прежней династии, триста лет назад, было принято, что главное – лояльность государю и стране, а уж в какой храм ходить, или не ходить вовсе, дело сугубо личное. Женщины предпочитали Мудрую Мать, Пряху или Целительницу, мужчины – Воина, Торговца или Пахаря, Строителя, Кузнеца или Виночерпия, в зависимости от личных предпочтений. Были мелкие боги Плутовства и Обмана, Путешествий, Лицедейства и Музыки, Любви и красоты, словом, любой мог найти, кому поклониться и попросить о милостях.