Книга Магия уюта, страница 204 – Дина Зарубина

— Я не отдам дочь! – послышалось из-за двери. – Убирайся! Не отдам!

Альшам аккуратно поскребся. Прислушался. Она снова плачет! Сердце будто ножом резало.

— Летти, я не собираюсь отнимать твое дитя! Летти, послушай! Умоляю! Летти, открой дверь. Клянусь, я даже шага внутрь не сделаю, пальцем тебя не трону! Летти! Я люблю тебя! Пожалуйста, стань моей женой!

— Что? Ты с ума сошел? – раздалось усталое. – Иди, мальчик, мы сами разберемся.

— Летти, прошу тебя. Я давно не мальчик. Я хочу быть с тобой и смотреть, как растет наша принцесса Инсихель.

— Изабелла!

— Изабелла, – повторил Альшам и поскребся. – Я богат. Я десятый принц Катабии. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Никогда!

— Я не поеду в Катабию! И дочь не отдам!

— Куплю дом здесь. Какой захочешь! Большой, с бассейном и мраморной беседкой! Любимая, ты не должна тут оставаться! Кто защитит тебя в следующий раз? Инси… Изабелла такая маленькая! Когда ты ее родила?

— Четыре дня назад.

— Тебе нужна помощь, лечение и отдых. Летти, я не хочу разговаривать через дверь. Я хочу любоваться на свою жену и дочь.

— Я замужем, – неуверенно сказала Летиция, но дверь приоткрыла.

— Он же выгнал тебя! Трижды! Это развод. Он тебе больше не муж! А я…

Альшам подошел к окну и крикнул:

— Летиция моя жена! Летиция моя жена! Слышите, люди? Летиция моя жена!

— Тише, ты что?! – испугалась Летти. – Во дворе работники!

— Кто тебя тронет, приеду и убью, – серьезно пообещал Альшам, подхватывая легкое тело Летти. Малышку она так и не отпустила, поэтому Альшам уселся в кресло с Летицией и дочерью на руках. – Летти, я правда люблю тебя. Мне никто больше не нужен. Только ты.

— Пятой женой? – буркнула Летиция, отворачиваясь.

— Единственной.

Он отдал ей кольцо с гербом. Мужское, оно сваливалось с тонких пальцев. Тогда он снял с себя цепочку, продел в кольцо и застегнул на шее Летиции. И обещал приехать через месяц. За это время он съездит домой, сообщит отцу, вернется в Кэллавейн, купит и устроит дом, наймет слуг. Сейчас везти жену с новорожденным в повозке с пряностями невозможно. Тряска и жара убьют их. Он вернется и все у них будет хорошо.

А дома братец Керим посоветовал сначала совершить подвиг, после которого султан точно будет настроен благодушно и позволит ему такую глупость, как жениться на крестьянке. И он поверил! И задержался! И попал, как муха в мед. Но позаботиться о жене и дочери он обязан.

Неужели он больше их не увидит?

Альшам застонал и открыл глаза.

— Внимательно читайте и подписывайте, – сказал нотариус, подсовывая исписанный лист гербовой бумаги.

* * *

— Ирма! – заорал снизу Мишель и я уронила болт, который вкручивала в днище гондолы, лежа на лесах.

— Да чтоб ты облез! – выругалась я и подползла к краю. – Чего?

— Какие-то шишки из Берсебы приехали и тебя ищут по всему поместью!

— А чего меня искать? – удивилась я. После швейного приключения меня перестало мутить, тошнить и качать. Наверное, прав был ученый целитель, говоря насчет энергии отца. Но повторять я не намерена! Куплю накопители. И потом, кто же срывается с девушки, как подстреленный, шепчет «Прости» и исчезает быстрее, чем она успеет открыть рот?

Я не знала, что об этом думать, поэтому думать себе запретила. И вообще, ничего не было. Я бельишко маме шила. Кстати, все оценили и фасон живенько слизали. Мама расплакалась. Какая же она… неизбалованная у меня. Из-за такой ерунды плакать!