Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 42 – Марина Орлова

И вот передо мной представитель редкой, но смертоносной расы, в арсенале которой не только скорость, гибкость, непробиваемая чешуя и когти, но и ядовитые клыки. Их яд был необычайно смертелен и мог убить десятки человек всего одной каплей.

И эта тварь сейчас была на меня зла. Очень зла.

Вдруг забылась боль, а онемевшая рука нехотя, но подчинилась. Однако, мне это мало помогло, учитывая, что основного оружия я лишилась, а кинжалы в таком положении, в котором оказалась на песке я, было не вытащить. Мне не оставалось ничего, как перекатиться в сторону, избегая выпада ламии, которая вновь попыталась схватить меня когтями и укусить.

Но, перекатившись, я не успела толком подняться, как была атакована сильным хвостом, который ударил меня по ногам, едва не выбив колено. Меня вновь отбросило в сторону, протащив по песку, а жалкая попытка быстро подняться после этого провалилась: нога не слушалась. В тот момент я не ощущала боли и лишь когда попыталась встать на ногу и та подкосилась, поняла, что лодыжка сломана, а из кожи торчит осколок кости.

При таком раскладе, дела мои были хуже некуда. На стороне ламии был и длинный хвост, удар которого мог дробить кости, и резкий бросок верхней частью, на которой были еще семь когтистых пальцев и оскаленная ядовитая пасть.

Прыгать со сломанной ногой сложно, тем более, на длинные расстояния. Это все равно, что уползать от ягуара — так же бессмысленно.

Казалось, выхода не было и, судя по взгляду ламии, она это также понимала, потому уже настроилась на победу и не стала торопиться убивать меня. У нее было еще примерно двадцать секунд, чтобы насладиться моими страданиями, страхом и беспомощностью, ощущая свой триумф. Это промедление стало ее ошибкой и моим спасением, как мне казалось тогда. Потому что так же резко я вспомнила, что в информации о ламиях были не только их сильные характеристики, но и слабости. Одну из таких писарь отметил как — зрение и обоняние. Он обозначил, что ламии, как и змеи, имели развитое обоняние, а вот зрение распознавало лишь тепло. При этом слух существ был очень слабым.

Ламий можно было дезориентировать, замаскировав тепло и запах своего тела, что было очень затруднительно в моем положении из-за отсутствия хоть чего-то, что могло скрыть мое тепло и запах.

Но как это могло помочь в моем случае? У меня оставалось два кинжала, а целей было три: два глаза и нос. Нужно было выбирать. И я выбрала. Учитывая, что до окончания срока боя оставались считанные секунды, мне было достаточно просто отвлечь тварь на это время.

Однако, я была правшой. И именно эта рука пострадала, до конца не слушаясь, потому из двух кинжалов, свою цель настиг лишь один, попав полузмее в правую глазницу. Целилась я в левую, но женщина-змея успела дернуться, что, впрочем, ее не спасло.

Ламия разъяренно зашипела и забилась из стороны в сторону, а толпа на трибунах вновь заулюлюкала, но теперь уже я не сомневалась, что поддерживали они меня.

Воспользовавшись секундами, которые моя противница потратила на то, чтобы вытащить из окровавленной глазницы кинжал, я попыталась отползти как можно дальше. Ползком это было делать трудно, волоча за собой сломанную ногу, из которой щедро лилась кровь, что сил мне не прибавляло. Сердце у меня стучало так быстро, что только ускоряло кровоток, а, следовательно, и кровопотерю. Потому очередная попытка подняться на одну ногу с целью скрыться из поля зрения ламии прыжками закончилось лишь тем, что я повалилась на песок, сильнее подвернув и без того поврежденную ногу. Силы уходили, как и первоначальный шок. Дышать становилось очень трудно из-за песка, которого я успела наглотаться, и той боли, что раздирала все мое тело. Каждое движение превращалось в пытку, а секунды казались часами.