Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 26 – Анастасия Миллюр

— Он жив. И ты знаешь, где он. Ты прячешь его. Для чего?

Я не отвечал. Просто смотрел, чувствуя, как Малькут бьется в бессильной ярости в пределах моей тени, не смея атаковать.

Отец с силой оттолкнул меня.

— Молчишь? Прекрасно. У меня есть метод против упрямых щенков.

Он повернулся к столу и снял со стены короткую, гибкую плеть с серебряными шипами на концах. Терис любил такое. Любил ощущение, когда кость трещит без помощи потусторонних сил.

— В последний раз. Где Фаминг?

Тишина.

Свист рассекаемого воздуха. Едкий щелчок по плечу. Ткань моего сюртука расползлась, и под ней вспыхнуло огненное жало. Знакомая, почти ностальгическая боль.

— Я не спрашиваю, жив он или мертв. Я спрашиваю — где он?

Еще удар. На этот раз по спине. Я качнулся вперед, но удержал равновесие. Хруст.

Боль была… ясной. Чистой. Она несла лишь человеческое желание причинить страдание. После хаоса, принесенного Азалией, это было почти освежающе.

— Молчишь? — отец дышал тяжелее.

— Если ты не смог найти его, значит, он мертв, — прохрипел я, говорить было тяжело. Похоже в этот раз отец сломал мне ребра.

Терис остановился, завел руки за спину, и посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом. Скривил губы.

— Верно, такой слабак, как ты, не смог бы его спрятать от меня.

Уголок рта дернулся в насмешке.

Какая разница за что, главное причинить мне боль. Отец с самого начала и не думал, что я способен на такое. Глупец.

Он вернулся к столу, подхватил белоснежный шелковый платок и принялся методично, один за другим очищать шипы кнута от моей крови.

— У меня есть для тебя задание.

Сила Тьмы уже хлынула ко мне, исцеляя раздробленные ребра. Я смог выдохнуть.

— Я слушаю, отец.

— Иргейс отправляет к нам послов. Ты должен избавиться от них сразу же, как они пересекут границу.

Он поднял на меня взгляд.

— Считай это… компенсацией за твои прошлые неудачи. И демонстрацией лояльности, в которой я начал сомневаться.

Я молча кивнул, ощущая, как срастаются кости под кожей — зудящая, неприятная быстрота, за которую придется платить позже истощением.

— Как прикажешь.

Отец не ответил. Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, разложил окровавленный платок на столе, расправляя шелковые складки. Затем взял кубок с вином — пить не стал, просто поворачивал в руках, изучая отблеск света на темном металле.

Тишина растягивалась, густая и темная. Он наслаждался моей необходимостью ждать его милостивого разрешения уйти.

Я чувствовал, как Малькут ёжится в тенях, его терпение таяло быстрее моего.

Наконец, отец лениво поднял на меня взгляд, будто только что заметил, что я все еще здесь.

— Есть еще кое-что. Сегодня из дворца в наше поместье были направлены несколько слуг и телохранитель. Для Азалии.

Что-то ледяное и тяжелое, много дней сжимавшее мне горло, внезапно отпустило.

Вот оно.

Отцу известно только это — только то, что я попросил Регори направить слуг для сестры. Значит, она ничего не докладывала отцу о моем странном поведении. Будь это так, он бы давно уже воспользовался моей слабостью.

Внезапная, почти головокружительная легкость потеснила привычную тяжесть в груди. Она была моей. Не его шпионкой. Только моей выводящей меня из себя загадкой.

— Неужели ты размяк настолько, что опустился до сочувствия сестре? — его голос был пропитан презрением.