Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 84 – Рина Мадьяр

В дверь тихо стучат, входит один из моих капитанов.

— Ваше превосходительство, дом очищен. Нападавших двенадцать, семеро взяты живыми. Двое из них говорят, что их наняли люди из семьи Анрих. Ждут ваших распоряжений.

Смотрю на него несколько долгих секунд.

— Допросите лично. Каждого. Узнайте имена, связи, всё, что знают о заказчиках. Потом доложите.

— Будет сделано.

Капитан уходит, а я снова поворачиваюсь к Марианне. Семья Анрих. Её семья. Те, кто бросил её на смерть, а теперь хотят добить. Я запомню это.

Проходит ещё час, может, два. Я уже не различаю. Солнце за окном поднимается всё выше, заливая комнату золотистым светом. В какой-то момент мне кажется, что её пальцы слабо сжимаются в ответ, но я не уверен.

А потом Марианна открывает глаза.

Сначала просто смотрит в потолок, моргает, пытаясь понять, где находится. Потом поворачивает голову, находит меня взглядом.

— Дэйнар? — голос хриплый, слабый, но это её голос, живой.

— Я здесь, — отвечаю. — Ты в лазарете. Болт вытащили, потеряла много крови, но жить будешь.

Она смотрит на меня пристально, будто стараясь убедиться, всё ли со мной в порядкею

— Ты цел? — спрашивает Марианна.

— Цел. Благодаря тебе.

Она слабо улыбается, а я чувствую, как где-то в сердце становится легче.

Просыпаюсь оттого, что в комнате кто-то есть, и первое, что чувствую, это боль. Тупая, ноющая, она пульсирует где-то под ключицей, напоминая о том, что случилось. Солнце бьёт в глаза сквозь неплотно задвинутые шторы, и я жмурюсь, пытаясь понять, где нахожусь и сколько времени прошло.

Лира возится у окна, возится с тяжёлой тканью, впуская в комнату всё больше света. Услышав мой вздох, она резко оборачивается, и на её лице расцветает такая искренняя радость, что у меня самой губы растягиваются в улыбке.

— Госпожа! — выдыхает она и бросается к кровати. — Вы очнулись! Я сейчас, сейчас всё сделаю…

Она мечется по комнате, не зная, за что хвататься, потом подбегает к двери, кричит кому-то в коридор, чтобы позвали лекаря и сообщили канцлеру, и возвращается ко мне, поправляя подушки, одеяло, проверяя повязку.

— Сколько я спала? — спрашиваю хрипло, пытаясь приподняться на подушках. Тело слушается с трудом, каждое движение отдаётся болью в плече.

— Два дня, госпожа, — Лира подкладывает подушку поудобнее, помогает сесть. — Канцлер почти всё время был рядом, только сегодня утром ушёл по делам, велел сообщить, когда очнётесь.

Два дня. Пытаюсь осмыслить это, но в голове всё ещё туман, воспоминания о нападении, о стреле, о лице Дэйнара надо мной смешиваются с какими-то обрывками снов.

Лекарь приходит быстро, запыхавшийся, будто бежал через весь дом. Осматривает рану, осторожно трогает повязку, довольно кивает.

— Рана чистая, заживает хорошо. Ещё пару дней постельного режима, потом можно потихоньку вставать. Главное не напрягать руку.

Я киваю, с трудом воспринимая его слова. Всё тело ватное, мысли текут медленно, и единственное, что действительно хочется это увидеть его.

Дверь открывается, и я сразу узнаю эти шаги. Тяжёлые, уверенные, быстрые. Дэйнар входит в комнату, высокий, собранный и только под глазами тени, выдающие, что он не спал эти два дня. Смотрит на меня оценивающим взглядом.

Лекарь и Лира быстро исчезают, и мы остаёмся вдвоём.