Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 80 – Рина Мадьяр

Его язык встречается с моим, и я выдыхаю ему в рот что-то бессвязное, он только крепче прижимает меня к себе, одной рукой обхватывая за талию, другой зарываясь в мои волосы, чуть оттягивая назад, открывая шею для его губ. Он целует уголок рта, скулу, челюсть, спускается ниже, к шее, и я запрокидываю голову, чувствуя, как каждое прикосновение отдаётся жаром где-то внизу живота.

— Дэйнар, — выдыхаю я, растерявшись от такого напора.

— Ты моя, и я хочу, чтобы ты это знала.

Я стою посреди кабинета, прижимая пальцы к губам, и никак не могу вспомнить, как дышать, потому что сердце колотится везде и сразу, во всех тех местах, где только что были его губы, его руки, его дыхание.

Дэйнар смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах всё ещё плещется та темнота, от которой у меня подкашиваются колени, и я тону в ней, тону и не хочу выплывать.

— Мне пора, — говорит он наконец, но голос звучит так, будто он заставлял себя произнести эти слова, низко и хрипло. — Завтра приедет Хаггар. Тебе нужно выспаться.

Я киваю, хотя какое там выспаться, когда в голове одно только его лицо, его губы, его руки на моей талии, но он уже берёт меня за руку, поднимает с кресла, и я чувствую, как дрожат колени, когда я пытаюсь стоять прямо, а он замечает это и усмехается краем губ, и от этой усмешки внутри всё переворачивается снова.

В коридоре тихо, только магические шары горят приглушённым светом, и когда мы идём к моим покоям, его пальцы всё ещё переплетены с моими, и я думаю о том, что никогда не думала, что простое прикосновение может значить так много.

У двери он останавливается, поворачивает меня к себе, и я поднимаю голову, встречаю его взгляд и понимаю, что не хочу, чтобы он уходил, что это неправильно, слишком быстро, неприлично по меркам этого мира, но мне плевать, мне плевать на всё, кроме того, что он сейчас уйдёт, а я останусь одна.

— Спокойной ночи, Марианна, — говорит он тихо.

— Спокойной ночи, — отвечаю я, но не двигаюсь с места.

Он наклоняется и целует меня в лоб, коротко, почти невесомо, и почему-то от этого простого жеста внутри разливается такое тепло, что глаза защипывает.

— Иди спать, — командует он, но в голосе нет жёсткости.

Я заставляю себя открыть дверь и захожу внутрь, оборачиваюсь в последний раз, вижу, что Дэйнар всё ещё стоит в коридоре, смотрит на меня, и в этом взгляде столько всего, что я задыхаюсь. Потом дверь закрывается, и я остаюсь одна.

В комнате тепло, камин уже горит, и я подхожу к окну, смотрю на ночной сад, на фонари, на тени стражников на стенах, но ничего не вижу, потому что перед глазами только он.

Раздеваюсь медленно, пальцы путаются в завязках, и в конце концов я просто стягиваю платье через голову и остаюсь в нижней рубашке, забираюсь под одеяло, смотрю в потолок, закрываю глаза и сразу вижу его лицо, чувствую его губы на своих, его руки на своей талии, и это наваждение никак не отпускает, даже когда я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь оттого, что кто-то трясёт меня за плечо, открываю глаза и вижу Лиру, взволнованную, бледную, с круглыми от ужаса глазами, и сердце пропускает удар, потому что если Лира так смотрит, значит случилось что-то плохое.

— Госпожа, — выдыхает она, — там ночью пытались проникнуть в дом. Стражники задержали двоих. Канцлер уже там, он велел разбудить вас, когда всё закончится, чтобы вы знали.