Книга Мой муж меня не заказывал, страница 127 – Лизирин

Ты кот, напомнила я мысленно.

И что?

На закрытые приёмы не берут котов.

Это говорит лишь о низком культурном уровне ваших закрытых приёмов.

Морр, если я притащу тебя туда после того, как ты вчера катался на руках у Грегора по городу, нас окончательно перестанут воспринимать как серьёзных людей.

Тебя уже перестали,заметил он.Просто некоторые ещё из вежливости молчат.

Я медленно повернула голову.

Он открыл один глаз.

Что? Я поддерживаю атмосферу честности.

Ты поддерживаешь желание запереть тебя в бельевом шкафу.

Там пахнет лавандой. Я переживу.

Нора, которая перебирала платья рядом со мной, сделала вид, что не видит моего разговора с котом. И правильно сделала: технически, с её точки зрения, я просто стояла и иногда смотрела на Морра с выражением человека, ведущего внутренний спор с мебелью. В этом доме, впрочем, уже никто особо не удивлялся. Прогресс цивилизации, страшная штука.

— Миледи, может быть это? — осторожно предложила Нора, снимая с плечиков тёмно-зелёное платье.

Ткань была мягкая, глубокого цвета, не травяного и не яркого, а скорее оттенка тёмных листьев после дождя, когда зелень становится почти чёрной в складках и вдруг начинает выглядеть опаснее любой драгоценности. Платье не было слишком парадным, и именно поэтому понравилось мне сразу: никаких избыточных кружев, никакой попытки превратить меня в ходячий подсвечник, никаких тяжёлых камней, от которых можно сломать шею ещё до того, как заговорщики доберутся до дела.

— В нём удобно двигаться? — спросила я.

Нора чуть улыбнулась, уже привыкшая, что красота для меня теперь почти всегда идёт после практичности, а иногда и вовсе догоняет её где-то в коридоре, запыхавшись.

— Да. Оно лёгкое. И рукава не будут мешать.

— В нём можно резко развернуться, если кто-то покажется подозрительным?

— Думаю, да.

— А если придётся наступить кому-нибудь на ногу?

Нора наконец тихо рассмеялась.

— Тогда, миледи, я бы выбрала туфли с более твёрдым каблуком.

— Вот за это я тебя и ценю.

Морр фыркнул.

Её ты ценишь за здравый смысл, Грегора — за страдание, Диона — за красивое раздражение. Интересная у тебя система привязанностей.

Не завидуй. Тебя я ценю за наглость и шерсть.

Достойно.

Платье село идеально, что, конечно, было подозрительно удобно. Нора убрала мои волосы так, чтобы шея оставалась открытой, но несколько мягких прядей всё же выбивались у лица, делая образ менее строгим и менее похожим на женщину, которая собирается на приём исключительно для тайного наблюдения за пуговицами. Украшений я выбрала минимум: тонкие серьги, один браслет, ничего лишнего.

— Так, — сказала я, оглядев отражение. — Достаточно прилично, чтобы меня пустили, и достаточно удобно, чтобы я не прокляла всё через полчаса. Считаю, победа.

— Вы очень красивы, миледи, — сказала Нора.

Я посмотрела на неё через зеркало.

— Нора, ты сейчас говоришь это как служанка или как человек, которому я подарила ленту?

Она чуть покраснела, но не отвела взгляд.

— Как человек, миледи.

Вот это было уже опасно. Приятно, но опасно. От такого внутри становится мягко, а мягкость перед закрытым приёмом, где могут оказаться люди, связанные с моим покушением, — роскошь сомнительная, как дорогая ваза в доме с пьяными гостями.

— Тогда спасибо, — сказала я чуть тише. — Но если я сегодня кого-нибудь случайно разоблачу, помни: платье выбирала ты.