Книга Опальная фаворитка, страница 172 – Людмила Вовченко

— Да.

— Не пожалеете?

— Возможно.

Она повернулась.

— Очень обнадёживает.

— Я не обещаю никогда ни о чём не жалеть. Я обещаю принимать свои решения сам.

Вот.

Правильный ответ.

Клэр улыбнулась.

— Тогда поздравляю.

— С чем?

— Вы тоже научились не спасать меня.

— Тяжёлое обучение.

— Зато бесплатное.

— Неправда. Я купил шесть карет.

Она рассмеялась.

---

К вечеру начался настоящий весенний ливень.

Тёплый.

Шумный.

Вода барабанила по крыше, стекала с карнизов, бежала по новым канавам вдоль дороги.

И дорога держалась.

Клэр стояла у окна и смотрела на поток.

Гаспар вошёл, мокрый до колен.

— Всё нормально.

— Где?

— Везде.

Она повернулась.

— Водовод?

— Нормально.

— Нижний слив?

— Нормально.

— Дорога?

— Нормально.

Клэр подозрительно посмотрела.

Гаспар развёл руками.

— Простите.

— За что?

— Нечего чинить.

Она засмеялась.

— Идите ужинать.

Он ушёл.

Клэр ещё несколько секунд смотрела на дождь.

Потом поняла.

Это был первый сильный дождь, во время которого она не поставила ни одного таза.

И почему-то именно это растрогало сильнее письма из Парижа.

---

Свадьба должна была состояться через четыре дня.

Клэр никому не позволила превратить её в придворное мероприятие.

Женевьева пыталась.

Издалека.

Письмами.

Первое содержало список из шестидесяти гостей.

Клэр сократила до двадцати четырёх.

Второе — предложение заказать музыку из Дижона.

Клэр согласилась на четырёх музыкантов.

Третье касалось платья.

Вот здесь она сдалась.

Не полностью.

Ткань выбрала сама.

Шёлк цвета тёплого шампанского.

Без огромных бантов.

Без конструкции, способной самостоятельно войти в церковь.

Без причёски высотой с небольшой архитектурный объект.

Женевьева написала:

«Ты лишаешь меня последней радости».

Клэр ответила:

«У вас есть Арман».

Ответ матери пришёл через три дня:

«Это не радость».

Клэр смеялась минут пять.

Арман на свадьбу всё-таки собирался.

И это было правильно.

Не потому, что всё забыто.

Потому что семья не обязана быть идеальной, чтобы перестать быть войной.

Он написал Клэр сам.

Без просьб.

Без требований.

Сообщил, что работает с одним знакомым отца в Лионе, учится вести торговые счета и впервые понял, почему Пьер ненавидел его советы.

Клэр ответила:

«Поздравляю с первым признаком взросления».

Арман прислал:

«Ты всё ещё невыносима».

Она сохранила и это письмо.

Коллекция компромата росла.

---

За три дня до свадьбы приехала Сесиль де Бриссак.

Одна.

Без свиты.

В кремовом дорожном платье, тёмно-красной мантилье и шляпе с узкой вуалью.

Она вошла в кабинет Клэр, положила на стол маленькую коробку и сказала:

— Подарок.

Клэр посмотрела.

— Почему?

— Вы выходите замуж.

— Это обычно причина?

— Для подарка — да.

— Я проверю содержимое.

Сесиль улыбнулась.

— Поэтому и люблю вас.

В коробке лежала пара старинных серебряных шпилек с маленькими жемчужинами.

Красивых.

Не чрезмерных.

Клэр подняла глаза.

— Спасибо.

— Не привыкайте.

— Это моя фраза.

— Я украла.

Сесиль села.

В свои сорок с небольшим она выглядела безупречно: светлая кожа, тщательно уложенные волосы, спокойное привлекательное лицо, дорогая ткань платья, ни одной случайной детали.

— У меня новости из Парижа.

— Если снова о моём прошлом, я возьму дополнительную плату.

— Нет.

Сесиль улыбнулась.

— Теперь о вашем настоящем.

— Уже страшно.

— Бельфонтен обсуждают.