Книга Опальная фаворитка, страница 168 – Людмила Вовченко

— Я могу заплатить вдвое больше.

— Можете.

Женщина оживилась.

— Тогда…

— Но места всё равно нет.

За столом справа от Клэр Люси опустила лицо к книге записей.

Плечи подозрительно дрогнули.

Клэр бросила на неё взгляд.

Люси немедленно стала образцом служебной сосредоточенности.

— А втрое? — спросила парижанка.

— Мадам, если я возьму вас сегодня, мне придётся сократить время процедуры женщины, которая записалась заранее.

— Она узнает?

Клэр посмотрела.

Женщина выдержала её взгляд секунд пять.

— Понимаю.

— Прекрасно.

— А завтра?

Люси наконец вмешалась:

— Через шесть дней освободилось место в одиннадцать часов. Мадам д'Аржан перенесла приезд.

Парижанка повернулась.

— Через шесть дней?

— Да, мадам.

— И что мне делать шесть дней?

Клэр улыбнулась.

— Бургундия большая.

Женщина ушла через десять минут.

Записавшись.

И оплатив первый день проживания заранее.

Когда дверь закрылась, Люси прижала ладонь ко рту.

Клэр повернулась.

— Смейтесь уже.

Люси согнулась над книгой.

— Простите.

— Что смешного?

— «Бургундия большая».

— Она действительно большая.

— Я знаю.

— Тогда почему?

— Потому что вы сказали это так, будто собирались отправить её гулять пешком.

Клэр задумалась.

— Я рассматривала вариант.

Люси засмеялась ещё сильнее.

Клэр откинулась на спинку кресла и посмотрела на кабинет.

Весна изменила Бельфонтен.

Свет теперь проникал в окна почти до вечера. Зимнюю тяжесть убрали вместе с толстыми шторами. На подоконниках стояли горшки с первой мятой и розмарином. На стене висела новая доска с расписанием процедур, которое Люси вела своим крупным аккуратным почерком.

На столе лежали три книги.

Клиенты.

Расходы.

Поставки.

Отдельно — небольшая книга для проживания.

Три комнаты.

И ни одной больше.

Клэр выдержала давление.

Не превратила дом в гостиницу.

Зато три существующие комнаты теперь стоили столько, что Женевьева, увидев новые цены в письме, прислала ответ из двух строк:

«Наконец-то.

Я уже начала сомневаться, что ты моя дочь».

Клэр сохранила письмо.

Для шантажа.

---

За зиму Бельфонтен не стал дворцом.

Именно это Клэр нравилось.

Старый каменный дом всё ещё сохранял следы возраста: кое-где неровные полы, потемневшие балки, выщербленные ступени лестницы, старый герб де Вильмонов над входом, который она не стала ни реставрировать, ни сбивать.

Но теперь стены были сухими.

Крыша не текла.

Окна закрывались.

В коридорах пахло не плесенью, а воском, деревом и травами.

Процедурное крыло работало с утра до вечера.

Три большие ванны оставались на прежних местах. Четвёртую комнату отвели для массажа и ухода за телом. В пятой Люси проводила простые процедуры, которым Клэр успела её научить и в безопасности которых была уверена: тёплые компрессы, лёгкие растирания, маски, уход за руками и лицом.

Никакой самодеятельности.

Никаких «я вчера посмотрела, как вы делали».

Клэр проверяла.

Люси сначала обижалась.

Потом поняла.

Теперь сама могла отобрать банку у новой помощницы, если та пыталась взять средство грязными руками.

Это было почти материнской гордостью.

Кроме Люси в салоне работали ещё три женщины из соседних деревень.

Мари Перро отвечала за бельё и стирку.

Соланж Дюме помогала готовить ванны и поддерживать чистоту помещений.

Вдова Элоиза Карон, тридцатипятилетняя темноволосая женщина с сильными руками и спокойным лицом, училась у Клэр простейшим расслабляющим приёмам для кистей и стоп.