Книга Опальная фаворитка, страница 129 – Людмила Вовченко

— А потому что если ещё раз…

— Да?

— Я могу забыть, что наверху моя мать.

Адриен замер.

Потом медленно улыбнулся.

— Очень убедительная причина.

— И Маргарита.

— Ещё хуже.

— И Матьё.

Улыбка исчезла.

— Всё. Я уезжаю.

Клэр расхохоталась.

— Трус.

— Нет. Стратег.

Он поцеловал её в лоб.

Потом в губы.

Коротко.

— Завтра.

— Что завтра?

Адриен посмотрел.

— Увидите.

Клэр прищурилась.

— Не люблю сюрпризы.

— Врёте.

— Не все.

— Этот понравится.

— Откуда уверенность?

Ямочки.

— Потому что он не в розовом сюртуке.

Клэр засмеялась снова.

И в этот момент дверь террасы открылась.

Они отскочили друг от друга.

Женевьева стояла на пороге.

Клэр замерла.

Адриен тоже.

Мать посмотрела.

На него.

На неё.

На расстояние между ними.

На её раскрасневшееся лицо.

На его расстёгнутый шейный платок.

Тишина.

Клэр медленно вдохнула.

Женевьева сказала:

— Холодно.

И закрыла дверь обратно.

Клэр уставилась.

Адриен тоже.

Секунда.

Вторая.

Клэр повернулась к нему.

— Она…

— Да.

— Ничего не сказала.

— Да.

— Это плохо?

Адриен подумал.

— Не знаю.

Клэр посмотрела на закрытую дверь.

— Мне страшно.

Он кивнул.

— Мне тоже.

И оба тихо рассмеялись.

Потому что после всего, что случилось за последние два дня, молчание Женевьевы де Вильмон действительно оказалось самым опасным событием в Бельфонтене.

Глава 12 Дорога, деньги и очень опасное гостеприимство

Утро началось с того, что Арман уехал.

Это было прекрасно.

Не потому, что Клэр желала брату зла.

Просто иногда лучший способ сохранить семейную любовь — увеличить расстояние между родственниками.

Карету подали сразу после завтрака.

Ночь прихватила землю первым настоящим морозом. Во дворе белели края луж, крыши конюшен посеребрились, на голых яблонях висели прозрачные капли, превратившиеся в хрупкие ледяные бусины. Лошади дышали паром. Жак бегал вокруг серого мерина, поправляя ремни, а Пьер стоял возле крыльца в старом коричневом плаще и с видом человека, который считает отъезд молодого хозяина одним из самых удачных природных явлений ноября.

Арман вышел в дорожном пальто.

За ним слуга вынес два сундука.

Жанна появилась у кухонной двери.

В руках держала небольшой свёрток.

Арман увидел.

Насторожился.

— Это что?

— Вам.

— Пирог?

— Нет.

— А что?

Жанна протянула свёрток.

Он взял.

Развернул.

Внутри лежала деревянная ложка.

Арман уставился.

Клэр закрыла рот рукой.

Матьё, стоявший у конюшни, моментально отвернулся к лошади.

Женевьева медленно прикрыла глаза.

— Зачем мне ложка? — спросил Арман.

Жанна ответила совершенно серьёзно:

— Чтобы дома знали, чем вас бить, если полезете в чужую кухню.

Тишина.

Клэр не выдержала.

Смех вырвался сам.

Арман посмотрел на сестру.

— Тебе весело?

— Очень.

— Это унизительно.

— Зато практично.

Жанна кивнула.

— И пирог вы оплатили.

Арман покраснел.

— Да.

— Тогда всё честно.

Он хотел что-то сказать.

Передумал.

Сжал ложку.

Поднялся в карету.

Клэр смотрела вслед и понимала: определённый прогресс всё-таки есть.

Неделю назад Арман устроил бы скандал.

Сегодня просто увёз ложку.

Женевьева стояла рядом.

Когда карета покатила по дороге, мать вдруг сказала:

— Он её выбросит.

Клэр повернула голову.

— Ложку?

— Да.

Матьё откуда-то снизу сообщил:

— Не выбросит.

Обе женщины посмотрели.

Он пожал плечами.

— Она хорошая.

Женевьева моргнула.

Клэр снова рассмеялась.