Книга Развод. Тайная двойня от Космического Босса, страница 82 – Кира Иствуд

Существо, которого я в последнюю очередь спрошу, как строить семью... или как они её называют – гнездо или стая.

Метаморф. Отвратительная, опасная тварь. Но этой информации мало для решения проблемы...

Первое и главное – Алана не должна быть с врагом один на один. Я – муж, я буду рядом. Нет, она будет – за мной, за мужем. Неспроста в человеческой культуре про брак говорят именно так: жена "за мужем". В этом тоже, оказывается, есть дополнительное значение.

Космос, почему у людей всё так сложно?!

Ну да после, после...

— Накс! – позвал я ещё жёстче, ментально встряхивая своего помощника, – наша человечка под нежелательным псионическим воздействием. Ускоряйся...

“Будет больно, Ксандр...”

— Главное, чтобы больно было не Алане...

“Tебе, Ксандр... Я не смогу никак на это повлиять...”

— Приступай, накс! Семь секунд на адаптацию максимум!

Это было безрассудно. Но накс меня не переспрашивал больше. Он знал меня большую часть жизни, и уточнения были излишни. Если я что-то решил, цена за успешный результат может быть заплачена любая. Мне хватит ресурса, а уж о том, чтобы сделать что-то для Аланы — и говорить нечего. Тут я готов был отдать даже больше, чем имею в распоряжении. Готов всё и всех отдать. Для моей человечки... для нашей семьи.

И работа пошла: у меня отчаянно заныл шрам на лице. Голову словно гигантской рукой стиснули, в разум проникла тупая неостановимая боль... И принялась ноюще мучительно нарастать...

То, с чего началась наша с наксом команда – удар, который он мне вынужденно нанёс по приказу отца, неизгладимое повреждение... и точка совмещения...наша с наксом – этот шрам. И теперь он, естественно, болел сильнее всего. И если голову давили, то шрам словно секли кинжалом и проворачивали лезвие в глубине...

Но ни физическая, ни ментальная боль не имели для меня значения. Только Алана. Алана. И я просто стоял посреди коридора ведомства. Секунды тянулись ужасно медленно...

Я зажмурился. Слеза выступила – я стёр её пальцем и оглядел. Багровая. Я потянулся в карман за старомодным платком — нефункционально, бессмысленно. Но у всякого атлантианского аристократа при себе есть платок с родовым гербом, вышитым в углу. Этот странный обычай от нас очень давно подхватили люди... стянули в свою культуру вместе с кофе и тортом тирамису.

Я старался отвлекать себя абстрактными мыслями, но боль от экстренного слияния накса с Аланой — только нарастала. И вот я уже оказался не в силах удерживать мысли ни на кофе, ни на семейных гербах. Боль переполнила весь мир! И мне нужен был внешний раздражитель, чтобы сейчас не помешаться от безысходности... от того, что секунды адаптации субъективно растянулись в закольцованную вечность физической и ментальной пытки!

И помощь пришла. Как ни странно — вновь от шиарийца. Они создавали мне проблемы, и как ни иронично, они их впоследствии отчасти решали. Виан Хорс – черноволосый шиарийский начальник охраны, хвост которого я недавно озадачил, приблизился ко мне, с недоумением, оглядывая, как я белоснежным платком, утираю кровавые слёзы.

— Выглядите неважно виан–проверяющий, – чисто в шиарийском стиле оскалился Хорс, но я уже научился различать: это не хамство, это такое шиарийское участие.

У нас один язык, у людей другой, у этой хвостатой неугомонной расы – третий. А ещё они не переносят кофе. Дикари, но есть в них свои плюсы. Например, очень высокая эмпатия, особенно если заявлен любовный интерес.