Книга Развод. Тайная двойня от Космического Босса, страница 18 – Кира Иствуд

Это был камень в огород шиарийцев – не переносящих обожествляемый атлантианцами кофе. Эта особенность хвостатой расы вошла ещё тысячи лет назад во все атлантианские анекдоты. Однако Эви была полукровкой и не имела проблем с кофе, характерных для чистокровных детей Шиарии.

— Эви любит хороший кофе, – гнула своё я, – можно и на кофе.

— А потом делать санацию дома и территории?! – зашипел Ксандр. – Давай держаться ровнее Алана и не перегибать. Выбирай объект для коммуникаций не из представителей дикой фауны, которые могут в приступе психоза разнести антикварный сервиз хвостом.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы.

— Ладно. Поговорим про другое. Я хочу учиться, Ксандр...

— Учись, – пожал плечами муж.

— ...На межрасового психолога.

— На кого? – прыснул атлантианец. – Жена моя, а ты точно работала со мной когда-то в соседних ведомствах?! Это что за профессия такая? Нет, я видел выписки со счетов в пользу некоей Высшей школы Межрасовой психологии. Но почёл, что ты так развлекаешься. Однако это не профессия. Да и что там дальше? Натуропатия? Или – о! Я слышал, у людей была псевдонаука о том, как правильно расставить в доме мебель, чтоб "не сглазили". Может, сразу за это выучишься?! А? Алана! Я через год стану советником Союза, если ты не будешь меня подставлять. А ты не будешь. Ни позорными дипломами, ни позорными друзьями, порочащими честь и достоинство нашей семьи. Выбирай, пожалуйста, из вариантов БЕЗ репутационных рисков. Я составляю тебе список приемлемого...

Я опустила голову, будто мне на затылок надавил камень. А мой муж встал и обошёл стол. Замер совсем близко от меня.

Я смотрела в столешницу. На изумрудные прожилки в чёрном камне. На их травянистый оттенок – точно такой, как цвет моей радужки. И было горько.

Слёзы подкатила к глазам.

— …Алана, – Ксандр коснулся моего подбородка, жестом прося меня взглянуть ему в глаза, но я гневно тряхнула головой, скидывая его руку со своего лица.

Попыталась встать и уйти, но он перехватил меня за талию.

“Нет. Он не слышит меня! – стучало в висках. – Не хочет ни слышать, ни понимать... в этом даже нет его вины... он просто другой... опасный хищный биологический вид. Его разум устроен иначе. Он ближе к живой нейросети, чем к человеку! Сверхразум! Глупая... какая же ты была глупая, Алана, думая, что у нас может быть с ним что-то общее!!!”

— Моё предложение идеально для тебя, Алана. Всё, что желаешь. Нужно платье – получишь платье. Нужна сумка – получишь сумку. Нужен секс – получишь и секс. И сгазэлитовое колье, и… что ты там ещё можешь хотеть?

О, Космос.

Это было не просто горько. Печаль почти взяла у меня на зубах. Сдавила грудь словно каменной плитой.

Это унизительное “что ты там ещё можешь хотеть?”.

“Букашка-человечка – пыль на моих ботинках”.

“Я даже не вижу тебя с высоты своего атлантианского величия”.

Вот что я в этом услышала...

— Я дам тебе всё, Алана. Но не глупи. Я не желаю больше слышать про подобную ерунду...

Он только что назвал ерундой дело, которое я выбрала, моих друзей, мои интересы... придёт день, и ребёнок тоже будет для него "ерундой". И своё мнение ребёнку будет предложено засунуть "метаморфу за хелицеру". Ведь наш малыш будет наполовину "ничтожный человек". И в этой атмосфере презрения ему жить. Но обязанность матери – защищать ребёнка. Даже от его отца, если придётся.