Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 16 – Надежда Соколова

К концу этого «приема на диване» я чувствовала себя не столько хозяйкой замка, сколько секретаршей с ненормированным графиком — на пятнадцать заказов вперёд, с примерными сроками, размерами, цветами, типами тканей и перечнем оплат от паучьего шелка до шкуры снежного барса, и я уже начала сбиваться в подсчетах, потому что некоторые клиентки говорили так быстро, что я едва успевала запоминать, кому из них нужен бант, а кому — светящийся подол.

Зато у меня в голове уже вырисовывался чёткий план на три месяца вперёд, и я мысленно прикидывала, сколько метров шёлка придётся заказывать у торговцев, которые берут втридорога за каждый рулон, сколько эльфийского кружева выменивать на семейные рецепты моей бабушки по маминой линии (я и их с собой прихватила с Земли, засунув в чемодан между эскизами и запасными иголками, вдруг пригодятся), и сколько ночей мне придётся не спать, чтобы к зиме не только выйти замуж, как требовала матушка, но и открыть то самое модельное агентство, о котором я мечтала, пока матушка вздыхала над моим возрастом, а батюшка делал вид, что ничего не слышит, уткнувшись в свою газету про магические урожаи, хотя я точно знала, что он читает ту же страницу уже двадцать минут, украдкой поглядывая на меня с легкой улыбкой, которая означала: «Ну что ж, дочка, давай, удиви нас всех».

На следующее утро в замке пахло вчерашним вином, старой едой и пылью, оставленной после гостей — причем этот запах был такой густой и многослойный, что я могла бы разложить его на отдельные ноты: вот терпкий аромат эльфийского нектара, который они пили вместо воды, вот тяжелый дух оборотней, смешанный с сосной и потом, вот вампирские духи с оттенком склепа и роз, и даже легкий медный привкус, оставленный гномьей дамой с ее зачарованными сапогами, которые, кажется, искрили при каждом шаге.

Моя твердая решимость шить наряды слегка померкла, когда я открыла глаза и поняла, что мои ноги всё ещё помнят оборотня, а правая ключица издаёт подозрительный хруст при каждом движении руки, причем хруст этот был настолько выразительным, что я мысленно уже прикидывала, не заказать ли к завтраку не только чай, но и визит местного костоправа, который, говорят, умеет вправлять суставы даже драконам, если те слишком усердно танцуют на балах. Но заказы не ждут, аристократки не терпят проволочек, а моя домовушка, как выяснилось, уже с рассветом наводила порядок в моей рабочей комнате — той самой, которую я про себя называла «закулисьем», потому что там творилось настоящее волшебство, а Лиска — «складом кучи мусора и дурацких затей», потому что она не одобряла мою привычку разбрасывать эскизы и иголки везде, где только можно.

Я спустилась туда в халате, который был когда-то небесно-голубым, а теперь больше напоминал цвет утреннего неба после дождя, с кружкой травяного чая, заваренного по матушкиному рецепту, от которого, как уверяла Лиска, «и сон как рукой снимает, и аппетит просыпается, и даже магическая усталость испаряется быстрее, чем деньги у эльфов», и с таким выражением лица, будто собиралась не перебирать ткани, а вершить судьбы миров, — Лиска встретила меня у порога, уперев руки в бока и сверкая глазками, как две разгневанные звезды, которые вот-вот готовы были упасть на мою голову в виде очередной нотации.