Книга Тьма в моей крови, страница 12 – Мелина Боярова

Кровь! В нашем мире все решает кровь. Кем родится, кем стать и какое положение занять в обществе. Таким, как я, изгоям, в нем нет места. Ну, и плевать! Я выгрызу его зубами, пройдусь жнецом смерти по кланам и зажравшимся ублюдкам на вершине, чтобы навсегда прекратить те ужасы, что кровососы творят во тьме подземелий.

На мониторах слежения я видел коридоры, белоснежные операционные со стерильными инструментами и камеры, где содержались пленники для опытов. Без колебаний я опустил бронированные заслоны и заблокировал внешний доступ. Недрогнувшей рукой размагнитил внутренние двери, выпуская пленников. Вырвавшиеся на свободу обозленные жертвы вмиг превратились в опасных хищников и накинулись на собственных мучителей. Персонал, не успевший спрятаться или покинуть подземный этаж, рвали на части зубами и убивали голыми руками.

Несправедливо? Чем виноваты рядовые сотрудники, лаборанты, медики? Быть может, тем, что участвовали в жутких экспериментах и не задавались вопросами, откуда берутся «добровольцы»? Официально подобные вещи запрещены законом. Я и сам давно уже нахожусь по другую сторону и верю только в одну справедливость – ту, что вершу собственными руками.

Воспользовавшись суматохой, я двинул к помещениям, где хранилась картотека неучтенных пациентов и записи об исследованиях. Охранники знали о существовании такой комнаты, но не подозревали, что именно там хранилось. Больше сведений я получил, когда отыскал тело лаборанта и выпил пару глотков еще теплой крови. Мерзкая штука – свежие воспоминания растерзанной жертвы. Пока еще доберешься до информации сквозь дебри предсмертного бреда. Живые информаторы куда полезнее. Ключи хранились в кабинете главного, в сейфе, вскрывать который не было времени. Я и не рассчитывал, что будет легко. Напичканные электроникой замки, многофакторная идентификация, секретные коды и ловушки – без должной подготовки нечего и думать, чтобы со всем этим справиться. Однако в век цифровизации много полезной информации хранилось в компьютерах, и вот тут уже открывалось больше пространства для маневров.

Двери в кабинете главврача вынесло микровзрывом вместе с дверной коробкой и куском бетонной стены. Сразу бросился к компьютеру на рабочем столе, включил его и подсоединил устройство, копирующее информацию. Позже обращусь к умельцу, который разблокирует доступ к данным. Уверен, там я найду ответы на многие вопросы.

Время скачивания на таймере значилось пять минут. Много, учитывая, что снаружи уже вскрывали заблокированные двери. Надеюсь, заготовленные ловушки дадут пару минут необходимой форы.

Пока информация закачивалась на съемный диск, я обыскал кабинет. Сперва обратил внимание на семейную фотографию в золоченой рамке, на которой Сандовал Грикс обнимал жену и дочь. Мишель Грикс выглядела, как старшая сестра Лины, с такой же роскошной блондинистой шевелюрой, кукольными личиком, но с потухшим взглядом. В ящике стола я обнаружил кучу рецептов, выписанных на имя супруги Грикса, и пустые упаковки.

Мать Евангелины больна? Я мало разбирался в медицине, поэтому прихватил рецепты с собой.

Затем меня заинтересовало бюро с выдвижными ящиками. Открыв один, я присвистнул, обнаружив картотеку с историями болезни пациентов. Карточку матери разыскал по ее девичьей фамилии д`Арквольф. Из-за артикля после буквы «д», карточка попала в один ящик с пациентами на букву «А». Пока искал нужную папку, на глаза попалась пациентка с фамилией Арви и фото Мишель Грикс на титуле личного дела. Если бы перед этим я не рассматривал семейное фото Гриксов, то не зацепился бы взглядом о знакомое лицо. Лина как две капли была похожа на молоденькую Мишель Арви – чистокровную аристократку из клана Нобиль.