Книга Апокалипсис для избранных, страница 255 – Ян Сикоревич

Перед вами единственный из трех тысяч девятьсот пятнадцати пострадавших, который выжил. И выжил он по причине того, что для «сумасшедших экспериментов над собой», с детства принимает яд, и со временем выработался иммунитет. Я прав, мистер мм…? — не мог вспомнить имя Фредерик.

— Вонючий Кашалот, — бодро произнёс бездомный и подмигнул оператору камеры.

— Прекрасно! — продолжил ведущий, — А теперь расскажите нам во всех подробностях, поскольку это важно знать человечеству. Я думаю нет более срочной темы. И тут, ловко жестикулируя и кривляясь, бездомный рассказал, что сегодня, как и всегда, с тех пор, как изобрел экономный способ жизни, мирно спал в своём углу — подстелив на голый асфальт несколько газет.

Но его младенчески-чистый сон потревожили. Когда открыл глаза, то увидел перед собой индейца… самого настоящего в боевой раскраске. Тот протявкал что-то на незнакомом языке и, плюнув в упор через тонкую трубочку, растворился в воздухе. Создалось впечатление будто он поднялся в небо по какой-то невидимой лестнице. Если это было видение, сон, чья-то шутка, то, то почему рука Кашалота опухла в районе локтя и стала нестерпимо болеть? Как всегда, по укоренившейся привычке, он вытащил из-под бока кулёк, в котором хранилась бутылочка яда, разбавленного пепси-колой. Трясущаяся рука, с трудом удерживая стеклянную пробирку, тянулась к губам, а боль возле локтя всё сильнее напоминала о себе. «Деликатес», — произнёс Кашалот, испив до дна разбавленную отраву, через минуту опухоль спала, а на душе полегчало. Но на этом приключения бездомного не закончились! Он сплюнул в камеру и продолжил:

— Потом меня бесцеремонно растолкал полицейский и арестовал за то, что распространяю неблагоприятный аромат в центре Нью-Йорка. А вы бы сами полежали над канализационным люком, еще не так пропахли! Новеньким гад оказался. Старый коп был прикормлен. Я по-товарищески делился с ним своими скромными доходами, а этот супчик сразу в отделение полиции поволок. Но наручники не надел. Отмывать потом пришлось бы долго. — он опять с гордым выражением лица сплюнул, на этот раз прямо в испуганную кулинарку. — Там все и запротоколировали, вот мой друг Фредерик рядом оказался, потащил меня за собой в форточку.

Тут речь Кашалота перебил встревоженный полицейский репортёр.

— Это неинтересная подробность. Лучше скажите, как себя чувствуете? — Фредерик был явно обеспокоен тем, что выкрал из полиции важного свидетеля. Как бы ни предъявили обвинение?!Кашалот, не понимая реакции новоявленного друга, испуганно улыбнулся.

— Желудок поет. Поесть бы чего. — он смачно икнул, намекая, что пора и перекусить.

Под голодными взглядами бездомного, все пристыженно опустили глаза. Как раз в это время, запыхавшийся мексиканец-нелегал (а другие разносчиками за гроши и не работали) внёс в студию в кульке картофель фри и два сэндвича.

— Вот и замечательно, — констатировал Фредерик, перехватив пакет, — не будем ему теперь мешать. Пусть поест на здоровье.

Рука мексиканца застыла в воздухе, ожидая чаевых. Фред красноречиво вытряхнул пустые карманы. В студии и, по-видимому, у всех, кто застыл перед экранами телевизоров, раздался дружный смех.

— А чем будете запивать? — промямлил мексиканец, — Заказа напитков не было.