Книга Свадьба с мертвецом, страница 6 – Мелина Боярова, Ян Сикоревич

…Марианка закрыла, по просьбе Гоши, глаза и отвлеклась на минутку. Потом внезапно она ощутила какой-то холодок в районе пупка. девушка, Девушка, как ужаленная, открыла глаза. Перед ней на корточках сидел Гоша и кистью разрисовывал ей живот.

— Что вы делаете?

— Молчи, ты ничего не понимаешь в настоящем искусстве. Это новое направление. Я его апологет. Я хочу скрыть твою наготу под слоем краски. Направление в живописи, которым я занимаюсь, называется разрисотелепортация. То, что я делал на мольберте только подготовка произведения искусства. Через три часа открытие выставки. Ты будешь моим экспонатом. Собираются 15 художников, каждый принесет, вернее приведет свою работу.

Марианка замерла, как в прострации. Ее волновал лишь вопрос: «А эту татуировку легко смыть или она навсегда?». Но она, лежала, как завороженная, боясь задать вполне естественный вопрос.

— Тебе не следует волноваться. — Гоша прочитал ее мысли. — После показа работ, я привезу тебя домой и смою краску. К сожалению искусство преходяще. Работы нашего направления исчезают в тот же день. Они только остаются в памяти свидетелей. Любование красотой — это мгновение. Мы перестаем замечать красоту уже через несколько минут. Так зачем хранить то, что уже не воспринимается глазом и чувствами. Так устроен человек. Поэтому мы создаем картины на живых объектах каждый день. И мы меняем объекты искусства.

Марианка вдруг страшно расстроилась и приготовилась плакать:

— Так что, я временная картина? Завтра меня уже не будет?

— К сожалению я не могу повторяться, искусство идет вперед, я постоянно ищу новые типажи. Завтра на твоем месте будет другая.

— Не хочу, не хочу быть временной!

Девушка оттолкнула художника и схватила свою одежду, быстро оделась и подбежала к дверям. Потом она оглянулась. Художник не последовал за ней. Он сидел на полу и обхватил свою голову руками бубнил, словно обращаюсь к кому-то:

— Зарезала, она меня зарезала…полный провал.

Марианна уже взялась за ручку, но что-то ее остановило. Ей жаль было этого, как она уже догадалась, художника-неудачника, который ухватился за нее, как за соломинку. «А вдруг он и вправду станет знаменитым?». Девушка повернулась и медленно, как бы нехотя, подошла к расстроенному… Он посмотрел на нее исподлобья и стал раздевать. Раздевал медленно, осторожно, словно выкручивал болтик с винта, боясь нарушить резьбу. Больше художник за кисть не взялся, работал руками и еще одним местом; он как Адам, создавал женщину. Марианна потом себя сильно себя корила за эту слабость. Никуда ни на какую выставку она с Гошей не поехала, а просто, как завороженная смотрела, что с ней делают. А делали с ней самые непотребные вещи. Да, она стала женщиной. Но ведь когда-то это должно было случиться? И Гоша тут совсем не причем, он только оказался орудием судьбы. А желание было у Марианки самой.

Только странно, что от первого поцелую до взросления прошло только несколько часов. А для нее — целая вечность. Но впрочем, кому это интересно, кроме «новорожденной женщины» и ее дневника?

…Сестра что-то рассказывала про вчерашние, вернее ночные приключения, но Марианка с зажатым в руке дневником, ничего не слышала. Она сейчас находилась в мире немого кино, а тапер-память трещал на своем стареньком расстроенном пианино и ей было хорошо… или плохо… она сама не знала.