Книга Пробуждение ярости, страница 27 – Мелина Боярова

От неожиданности я потеряла равновесие. Взмахнув руками, инстинктивно ухватилась за запястье парня, чтобы не упасть. В этот момент из меня вырвалась волна холодного спокойствия, которая хлынула прямо в боярича, словно живительный источник, заглушая яростный пожар и уничтожая проявление гнева.

Андреас замер, изумленно уставившись на мою руку, а затем на меня. Я тоже ничего не поняла, резко разжала пальцы и убрала ладонь за спину. Мы стояли, ошеломленные, разделенные невидимой стеной повисших в воздухе вопросов. Боярич снова подошел к опасной грани, когда почти поддался гневу. Еще бы немного, и он сорвался. Тогда бы ничто не спасло его репутацию. Вину уже не свалишь на лесного гнева, который вырвался на свободу. А я лихорадочно соображала, чем для меня обернется проявление силы, не похожей на действия чар.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом! — зло процедил боярский сын, шумно выдыхая.

— Не скажу, если и ты будешь молчать, — произнесла невозмутимо. — Уговор?

— Вот еще! — хмыкнул парень, до которого только теперь дошло, что не только он в этой ситуации облажался. — Можешь болтать, сколько влезет. Тебе никто не поверит, — скрежетнул зубами. — Никаких договоров с тобой не будет. Я приказываю — ты исполняешь, ясно?

— В том, что касается процесса обучения, согласна, — и не подумала прогибаться под зазнавшегося боярича. — Но в остальном — перетопчешься. Я — не вещь, не прислуга и не преступница, чтобы со мной так обращались. Мы все здесь будущие чародеи, которым однажды предстоит плечом к плечу выступить против гневов. Не ищи врагов там, где их нет. Судьба не посылает нам испытаний, с которыми мы не в состоянии справиться. Если ты оказался в чарошколе, значит, в этом есть смысл.

Развернувшись, я направилась к выходу, понимая, что сегодня занятия не состоится. Глупо полагать, что за ночь Андреас изменится. Но, может, хотя бы теперь осознает, что сам виноват в собственных неудачах.

Раннее утро следующего дня началось со звуками колокола и суеты в казарме. Девочки потягивались и зевали, выбираясь из теплых кроватей. Одни медлили, чтобы урвать хоть минутку сна, другие бодро заправляли в постели, надевали одежду для занятий и спешили посетить туалетную комнату. Я не видела смысла затягивать с подъемом, чтобы потом метаться в панике и опоздать на построение.

Однако в такой ранний час у кого-то нашлась свободная минутка, чтобы посплетничать. Я расслышала тихий смех и шепотки, среди которых отчетливо прозвучало мое имя. Среди полумрака и длинного ряда кроватей не рассмотреть, кому там заняться нечем. Впрочем, через пару часов, в столовой, я все же узнала обладательницу заливистого смеха. Девушку из старшей группы я видела в окружении Андреаса. Такая же надменная, высокая, со вздернутым носиком и округлым подбородком. Услада нарочито громко критиковала мои деревенские манеры и неуклюжие, по ее меркам, движения.

— Посмотрите на дикарку! — хохотнула Услада. — Она же ложку не умеет в руках держать. Надо миску ей на пол бросить, чтобы лакала по-собачьи.

Ее подруги захихикали, а окружающие стали бросать на меня любопытные взгляды. У меня, как назло, ложка выпала из рук и расплескала остатки каши. Это добавило еще больше веселья насмешникам. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить внутреннюю бурю и унять поднявшийся изнутри гнев. Девушки ждали моей реакции, возможно, слез или возмущения, но я отвернулась и продолжила есть дальше. Подавить вспышку было непросто, почти невозможно, но я знала, что иначе мне не выстоять.