Книга Шепот злобы, страница 84 – Мелина Боярова

Я пыталась помочь Ирии и Славену побыстрее восстановиться, используя способности хранителя. Поток моей силы стабилизировал чары, наполняя тела нейтральной энергией, успокаивая, придавая уверенности их силам. Лют цепко наблюдал за каждым таким актом помощи, будто выискивал подвох или очередные доказательства тому, что я именно та, за кого себя выдаю.

Но все же лед недоверия между нами треснул еще в тот момент, когда наставник встал на мою защиту перед княжескими воинами. Значит, он действительно верил. Не мог не верить после того, как неоднократно делился со мной силой и участвовал в успокоении гневов.

— Твой дар уникален, Гаяна, — задумчиво произнес он на одном из привалов, когда поблизости не было чужаков. — Ты не борешься с гневом, не стараешься использовать боевые плетения. Они будто бы не нужны. Ты влияешь на саму причину, по которой порождения Изнанки способны существовать в нашем мире. О подобном даре мы могли только мечтать.

Слова наставника прозвучали как похвала. Но в его холодном безэмоциональном тоне прослеживался сухой прагматизм. Лют видел во мне инструмент, при помощи которого можно эффективно бороться с гневами. Если бы только мой дар оказался слабым или бесполезным, он бы уничтожил меня, не колеблясь ни секунды.

— Радомир верит, что дитя из пророчества принесет разрушение, — поделился он своим видением ситуации. — В чем-то князь прав: любое изменение в устоявшемся мире опасно. Твое появление и столь необычная сила — угроза его власти. Он закономерно опасается, что ты разрушишь устоявшийся мир, чтобы построить новый. И я думаю, что его опасения небеспочвенны.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем более нестабильным ощущался магический фон. Воздух, насыщенный запахом хвои и влажной земли, вызывал у меня странный отклик. Земля здесь ощущалась живой, сильной, не истерзанной, как в окрестностях городища. Я невольно ликовала, возвращаясь в родные места, где дышалось легче, а окружающий мир не был враждебным.

Я чувствовала близость дома, слышала шепот ветра, несущего в себе отголоски древних чар, волновалась предстоящей встрече с дедом. Он жил вдали от политических интриг, в гармонии с природой и внутренним миром.

Как поступит Креслав, когда волхв откажется с ним говорить? Чем обернется новая встреча? Очередными угрозами жителям деревни?

— Если они тронут Тихомира… — прошептал Славен, который, судя по ауре, испытывал схожие эмоции и понимал, что чаростражи не имеют власти в лесной чаще.

— Не тронут, — уверенно заявил Андреас. — Лютобор этого не допустит. А мы будем рядом, что бы там ни случилось.

Я молча кивнула, внутренне не разделяя уверенность боярского сына. В городище власть князя считалась неоспоримой. Клятвы ценились выше человеческой жизни, а честь легко менялась на политическую выгоду. Дед не будет никому угождать, он поступит так, как велит ему сердце.

После полудня, когда жаркое солнце начало клониться к западу, густые заросли расступились, открывая бревенчатые дома с крышами, покрытыми мхом, и тонкими струйками дыма, вьющихся из печных труб.

Тихомировка. Родной дом, в который я не чаяла вернуться. Деревня выглядела тихой и умиротворенной, как будто беды и гуляющие по округе гневы обходили ее стороной. И только чужаки могли нарушить устоявшийся порядок.