Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 177 – Мелина Боярова

Жандармы прибыли ближе к вечеру. Двое рядовых и старший над ними — плотный поручик с рыжими усами. Все при саблях и с магическими жезлами-накопителями. Поручик предъявил бумаги, подтверждающие его полномочия, после чего мы вместе отправились к подвалу.

— Открывайте! — велел старший жандарм. — Посмотрим на ваших молодчиков.

Вениамин отодвинул засов, распахнул двери и изумленно замер на пороге.

Оба пленника застыли на полу с остекленевшими глазами и выражением ужаса на лицах. У одного их уголка рта стекала темная нить слюны.

— Мертвые, — ошеломленно выдохнул Яков, присаживаясь возле тел на корточки. — Судя по всему, отравлены.

Капитолина, маячившая за моей спиной, всхлипнула и прижала ладони к губам.

— Господи, я же их кормила! Овсянку сварила, хлеба дала… Неужто я…

Поручик немедленно развернулся к ней, уставившись тяжелым взглядом.

— Значит, это ты снабжала пищей задержанных? Взять под стражу, немедля! — скомандовал своим подчиненным.

Они уже шагнули к моей кухарке, когда я машинально выступила вперед.

— Подождите! Капитолина Кубышкина служит мне чуть ли не с рождения. Она не могла такого сделать.

— Сударыня, — поручик склонил голову, глядя на меня строгим взглядом, — закон един для всех. Если кухарка подавала еду, в которой оказался яд, то первое подозрение падает на нее. Я обязан арестовать подозреваемую.

— По какому праву? — не согласилась я. — Это мое имение и мои люди. Требую официального обвинения и доказательств, а не голословных обвинений!

Внутри меня уже захлестнуло отчаяние. Я не могла отдать им Капитолину только потому, что она проявила сочувствие и покормила пленных. Стоит простолюдину только попасть в тюрьму, а там уже из него вытрясут признание. Михаил этого не переживет, Дуняша осиротеет…

Неожиданно в разговор вмешался Сокольский, который молча наблюдал за разыгравшейся сценой. Он подошел к жандарму и заговорил с ним неожиданно мягким тоном.

— Позвольте вопрос, господин поручик? Вы уже осмотрели тела и место преступления?

Поручик хмуро кивнул.

— Тогда вы уже выяснили, что именно подавали задержанным. Только овсянку и хлеб?

Капитолина, заикаясь, еще раз перечислила все, что приносила, описав, как и когда это сделала.

— А квас? — прервал Сокольский сбивчивую речь служанки. — Вон тот, который в углу стоит, в жбане? Вы его тоже подавали?

— Да какой квас, барин? — Капитолина растерянно заморгала. — Не было никакого квасу. Я им токмо кашу и воду в глиняной кружке принесла.

— Что и требовалось выяснить, — довольный собой граф повернулся к поручику. — Ваше Благородие, эта женщина — добрейшей души человек и никакой не отравитель. Она несколько раз перечислила все, что подавала пленникам, но ни разу не упомянула квас. Вывод напрашивается сам собой: яд был доставлен иным путем. Убийцы нарочно решили подставить кухарку.

— Что ж… — жандарм заколебался, глядя то на жбан, то на Капитолину. — Благодарю за разъяснения, Ваше Высокопревосходительство. С женщиной разберемся позже. Но убитых еще надлежит осмотреть магу-дознавателю.

Я невольно выдохнула, ощущая, как становится легче дышать. Сокольский чуть заметно улыбнулся, и впервые за долгое время его улыбка показалась мне искренней. Я благодарно кивнула и улыбнулась в ответ кончиками губ. Не знаю, понял ли он, как много значила для меня Капитолина, но помощь оценила.