Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 111 – Мелина Боярова

— Можно и так сказать, Александр Николаевич. Прошлой ночью кто-то пытался поджечь лесопилку. Если бы не вовремя подоспевшая помощь, я бы сейчас горевала на пепелище.

Александр обернулся. Его глаза сузились, превращая мягкий взгляд в пронзительный взор человека, привыкшего отдавать приказы.

— Вредительство? Прискорбно. В наших краях люди совершенно разучились ценить чужой труд. Не удивительно, что вы расстроены. Но лесопилка — это всего лишь дерево, а ваша жизнь…

— Моя жизнь и есть дерево! — невежливо перебила я. — Вы не понимаете! Например, эта рыбалка для вас — развлечение, приятное времяпрепровождение. А моя лесопилка — это единственный шанс не стать тенью в чужом доме. Я…

— Анастасия! — наше уединение нарушил грозный окрик Дмитрия.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела мужа, стоящего на опушке. Его волосы растрепал ветер, на мундире красовались пятна сажи, но в глазах горел ревностный огонь собственника. Он заметил Александра, и земля буквально запылала вокруг архимага.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, стремительно сокращая расстояние и наполняя воздух вибрациями тяжелой силы. — Кто этот человек?

Я только открыла рот, чтобы осадить князя и напомнить, что он не имеет права устраивать сцены ревности, но не успела сказать ни слова. Дмитрий запнулся в трех шагах от нас, ярость на его лице сменилась мертвенной бледностью. Он согнулся в почтительном поклоне.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество… — ошеломленно произнес Горчаков. — Я не думал, что встречу вас в такой обстановке.

— Что? — у меня внутри все похолодело.

Я перевела взгляд с Дмитрия на Александра, который продолжил невозмутимо рыбачить, лишь слегка приподняв бровь, реагируя на обращение князя.

Вот я попала! — у меня в голове вихрем пронеслись фрагменты наших прошлых встреч.

Я вспомнила, как читала цесаревичу мораль, выговаривала за «праздность», как прогоняла со своей земли, называя бесполезным гулякой. Взглянув на свои грязные руки и обгоревшее платье, я осознала, что проблемы с Ведищевой и Переваловым только что сместились на второй план.

Подорвавшись с места, я согнулась в неуклюжем поклоне. Но мое колено предательски подогнулась, трость соскользнула с травы, и я дернулась, теряя равновесие, едва на растянувшись у ног Александра.

— Ну вот, началось, — Александр вздохнул с неподдельной досадой. — Оставьте уже свои поклоны, Анастасия Павловна. — Цесаревич протянул руку, помогая мне подняться. — Именно поэтому я предпочитаю удить рыбу там, где меня считают обычным дворянином. Стоит лишь назвать имя, как люди тут же превращаются в идиотов. Вы же не собираетесь им уподобляться, княгиня? Или же я ошибся в своих суждениях?

— Если бы вы не водили меня за нос, я бы вела себя привычно, — выпрямилась, ощущая, как страх постепенно сменяется упрямством. — Заискивать не умею, вы это, должно быть, заметили. Но этикет — суровая вещь, особенно, когда понимаешь, что за его нарушение можно лишиться не только лесопилки, но и головы.

Александр хмыкнул и тепло улыбнулся. Дмитрий стоял, согнувшись в поклоне, и от него исходили волны душной ревности. Воздух вокруг звенел от еле сдерживаемой силы, но князь не имел права вмешиваться в разговор, пока его не пригласили. И все же он не выдержал, разогнувшись и сцеживая слова по капле: