Книга Академия Даркленд, страница 36 – Анна Одувалова

— Не суди о том, чего не знаешь.

— Да мне вообще все равно, что происходит в этой проклятой академии. Кто с кем спит, кто против кого дружит. Главное, отвалите все от меня. Ну, так мы еще поговорим или мне можно все же идти?

— Иди, – бросает он сквозь зубы. – Но, если с тобой что-то случится, я даже не моргну.

— Успокойся! – фыркаю я. – Никто не моргнет. Кстати, это касается любого человека, запертого в этом долбаном месте. Счастливое исключение у нас тут только ты. У тебя есть папочка и общая на двоих Паула.

Киран грязно ругается мне вслед, но я ухожу, даже не оборачиваясь. Он не будет меня задерживать. В этом я уверена.

Ноги несут меня по берегу сами, будто песок под ботинками тянет вперед невидимой нитью. Волны швыряют на камни пену, соленые брызги впиваются в лицо, как иголки. Ветер свистит в ушах, перекрывая даже рев прибоя.

Я иду, не останавливаясь, хотя давно уже дрожу от холода. Куртка промокла от тумана, но мне все равно. Мысли путаются, и даже планирующего над головой ворона я замечаю не сразу. Решаю не обращать на наглую птицу внимания. Есть дела поважнее.

Мне кажется, Давид здесь, а значит, он снова появится возле той кафешки. В этом месте просто некуда больше ходить. И единственная причина, по которой Давид мог приехать сюда, – я.

Вспоминаю его слова: «Я найду тебя везде». Тогда я посмеялась, приняв за шутку. Теперь же каждую ночь ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам за дверью. Но, когда Давид был очень мне нужен, он не пришел… Не смог или не захотел, я не знаю до сих пор.

Резко останавливаюсь, поднимая облако чаек. Они взмывают с криками, будто смеются надо мной. Вдали маячит силуэт знакомой кафешки. Фонари возле входа разгоняют серый туман, и я устремляюсь к входу. Хочется уже попасть в тепло, выпить кофе.

Туман цепляется за одежду, пробирается под воротник. Не отпускает ощущение чужого взгляда за спиной. Оборачиваюсь – никого. Только тени от фонарей колышутся, как призраки, и ворон парит над головой. В кафешку захожу под его осуждающее карканье.

— Черт, – шиплю себе под нос, ускоряя шаг.

Дверь хлопает за спиной. Тепло и запах корицы бьют в лицо, заставляя замереть на пороге, привыкая к теплу. Скидываю верхнюю одежду и двигаюсь к столику, за которым сидела вчера.

Бармен, узнав меня, кивает и спрашивает:

— Латте с карамелью?

Киваю. Сажусь у окна и смотрю на застилающий набережную туман. Сегодня народу совсем мало, погода выдалась удивительно гадкой.

Кофе приносят быстро. Пена со вкусом карамели на миг возвращает меня в то время, когда я пила латте на набережной Горскейра. С ним.

Обхватываю чашку ладонями, пытаясь согреть пальцы. За окном темнеет. Фонари на набережной зажигаются один за другим, их отражения в воде дробятся волнами. Смотрю на дверь. Колокольчик звякает каждый раз, когда входят, но это местные, парочка туристов с картами, студенты. Никаких черных пальто.

Нападает отчаяние. Неужели все бессмысленно? Хоть и пытаюсь убедить себя, что не все потеряно, я приду сюда завтра, и послезавтра, но справиться с упадническими мыслями все равно не выходит.

— Добавить еще? – бармен указывает на пустую чашку.

Четвертый латте. Голова уже гудит от кофеина, но я киваю. Подожду еще немного.

Окончательно темнеет. Вода становится черной, лишь пенящиеся гребни волн отсвечивают в лунном свете. Длинные тени от предметов делают атмосферу в кафе более мрачной. Почти все посетители уже разбрелись.