Книга Жена злодея, страница 58 – Виктория Рогозина

Царь с интересом приподнялся с трона, не отрывая взгляда от танцовщицы. Она кружилась, касаясь земли едва заметно, её руки, словно змеи, плавно изгибались в воздухе, а глаза — большие, тёмные — горели тайной. Говорили, что её доставили из далёкой страны за морем, где солнце палит ярче, а пески бескрайние.

— Кто она? — спросил Гвидон, обращаясь к своему ближнему советнику, не отводя глаз от танцовщицы.

Советник, склонив голову, ответил тихим голосом:

— Эта девица, государь, привезена из восточных земель, где люди живут иначе, а танцы их — как языки пламени. Имени её никто не знает, но зовут её у нас Восточной Жар-птицей за её грацию да красоту.

Гвидон кивнул, продолжая наблюдать за каждым её движением. Танцовщица двигалась словно вихрь, но её танец был не просто красивым, а гипнотизирующим. Вокруг неё, казалось, начинало пылать нечто невидимое, и царь вдруг ощутил, как его сердце стало биться быстрее.

— Приведи её ко мне после пира, — тихо приказал он советнику. — Хочу узнать, что за тайны скрываются за её танцем.

Советник склонился в поклоне, и царь снова откинулся на свой трон, продолжая смотреть на танцовщицу, которая всё больше увлекала его в свои ритмы, словно заманивая в неведомые ему дали.

Пир в царских покоях продолжался, и радости не было конца. Вино лилось рекой, наполняя кубки неутомимых гостей, столы ломились от яств: жареные лебеди, сочные окорока, пироги с медом и ягодами — всего было в избытке. Царь Гвидон с улыбкой поглядывал на своих гостей, слушая веселые песни и тосты, которые разносились по залу. Стены великого терема, украшенные расписными узорами, отливали золотом в свете множества факелов и свечей.

Музыканты играли всё громче, ударяя в барабаны и водя пальцами по струнам гуслей, подхватывая общую атмосферу беззаботного веселья. Звон смеха и стук кубков сливались в единый мелодичный гул, а танцы становились всё более безудержными. Гвидон, не спеша, потягивал вино из кубка, наслаждаясь каждым мгновением. Он казался совершенно погружённым в этот мир праздника и довольства, где ничто не могло потревожить его покой.

Танцовщицы, как бабочки, порхали по залу, лаская взоры гостей. Их движения плавно перетекали из одного в другое, создавая бесконечный хоровод красоты и грации. Восточная Жар-птица снова оказалась в центре внимания Гвидона. Её движения всё так же были полны тайны и неведомой силы, и каждый раз, когда она приближалась к царю, его сердце начинало биться быстрее.

— В жизни моей, — думал Гвидон, поглядывая на танцовщицу. — Нет ни бед, ни войн, ни страха. Остров Буян — это мой рай, и здесь мне ничто не угрожает.

И всё же, где-то глубоко внутри, мелькала тень беспокойства, напоминая о недавних новостях. Но царь отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, вновь погружаясь в радости пира.

Глава 26. Антарес

Река, что по камням течёт, звук свой особый имеет:

так и человек, что испытан в беде, мудрость свою обретает.

Мне не спалось. Я бросила взгляд на Берендея, который даже во сне выглядел собранным и готовым противостоять врагам. Но вот на душе было тревожно.

Я металась в своей постели, не находя покоя. Темная ночь окутала острог, и лишь мерцающие огоньки факелов на башнях напоминали о том, что здесь царил порядок и была поставлена охрана. Бросив взгляд на спящего рядом Берендея, я удивилась его спокойствию. Даже во сне он выглядел как воин, всегда готовый сразиться с врагом. Но что-то не давало мне покоя.