Книга Жена злодея, страница 16 – Виктория Рогозина

Но в ответ ему было лишь безмолвие. Небеса остались глухи к его мольбам, не было ни треска в огне, ни знамения в небесах, что могло бы утвердить его в правоте или указать на совершённую ошибку.

Тогда князь обратил свой взор к Маре, владычице зимы и смерти, надеясь на её мудрость и правосудие.

— О великая Мара, чья власть над жизнью и смертью беспредельна, — шептал Берендей, устремив взор на священные руны, высеченные в стенах терема. — Ответь мне, яви свою милость! Скажи, была ли эта девица поистине виновна? Или же я, следуя слепо словам волхвов, обрёк невинную на страшную участь?

Но и Мара хранила молчание. Лишь холодное дыхание её коснулось князя, словно напоминание о вечной зиме, что царствует в её владениях. Душа Берендея содрогнулась от осознания, что боги, быть может, отвернулись от него за содеянное.

Осознав, что небесам нет дела до его терзаний, князь Берендей погрузился в свои думы, пытаясь найти ответ. Он понимал, что, быть может, Антарес была не той, кем её считали. Может, её сила и загадочность не несли в себе зла? Но что же тогда? Что с ней было не так? Почему её так боялись и ненавидели?

И тут в памяти князя всплыла давняя мысль. Ещё в юные годы, когда только вступил он на трон, слышал он о мудрой ведунье, что жила в самой чащобе леса. Баба-Ягой звали её, и говорили, что видит она то, что сокрыто от очей смертных. Знает она древние тайны и может открыть любую загадку, даже ту, что в самой природе души человеческой скрыта.

— Баба-Яга... — тихо вымолвил Берендей, ощутив лёгкий трепет. — Лишь она одна может открыть мне истину о той, кого я предал огню.

Решение было принято. Князь знал, что должен найти ведунью, как страшен бы ни был путь к её хижине. Мрачный лес, густой и непроходимый, скрывал её обитель от незваных гостей, но Берендей был полон решимости. Если боги молчат, значит, человек должен сам искать правду, каким бы путём она ни пришла к нему.

Князь Берендей, облечённый тяжкой думой и тяготой в сердце, не стал медлить. Приняв решение, он вышел из своих хором, не сказав никому ни слова. В этот час никого не было рядом, кроме самого лунного света, что серебрил древние стены его терема.

Велел он оседлать своего коня, и вскоре вывели ему Рарога — могучего жеребца, черного как сама ночь, с гривой, развевающейся на ветру, отливающая бликами в свете полной луны. Вскочив в седло, князь взглянул на свой дом в последний раз, словно прощался с ним, ибо не знал, вернётся ли обратно. Но душа его была крепка в своём намерении — найти истину и справедливость, которая ускользнула от него.

— Вперёд, Рарог, — тихо сказал Берендей, и жеребец, словно понимая слова хозяина, рванулся с места, устремляясь в ночь.

Одинокий всадник, влекомый чувством вины и жаждой правды, погрузился в лесные чащи. Вокруг раскинулся древний лес, куда нечасто ступала нога человека. Ветви деревьев, словно старые костлявые руки, тянулись к князю, пытаясь удержать его или запутать в тенетах своих. Ветры шептали таинственные слова, а луна то скрывалась за тучами, то вновь выходила, словно не решаясь освещать путь Берендею.

Князь держался прямо и уверенно, несмотря на мрак, что сгущался вокруг него. Он знал, что дорога трудна и опасна, но только так мог он обрести истину. В его душе загоралась искра надежды — быть может, Баба-Яга откроет ему то, что он ищет, и подскажет, как искупить грех, если он действительно предал огню невинную душу.