Книга Когда расцветёт сакура, страница 195 – Виктория Богачева

— Сёгун его предложил, — отец усмехнулся, увидев мое замешательство. — Он сказал, что один человек напомнил ему, что раньше он был готов умереть за страну. Что наш друг за нее умер.

Печаль мимолетно коснулась его лица. Сколько бы времени ни прошло, рана из-за сэппуку Фухито Фудзивара была свежа, словно все случилось вчера. Жертва, которую он принес ради других людей, ради их блага, не была забыта.

Как не будет забыта и жертва Тадааки-сана.

— Кто же был тем человеком… — я непритворно покачал головой.

Отец тонко усмехнулся и странно посмотрел на меня.

— Я думаю, с ним говорила Йоко. Твоя невеста все же отыскала нужные струны для его души.

Я внимательно вгляделся в него в ответ. Мне показалось, или с недавних пор он говорил о Йоко с куда бОльшим одобрением, чем раньше?..

— Вечером я позову самураев, и мы обсудим план подробнее, — заметив мое замешательство, отец будничным тоном заговорил совсем о других вещах.

— Хорошо, — я деревянно кивнул, думая сразу о множестве вещей, и среди них о том, что вскоре я возглавлю поход. Вновь.

На этот раз я не ощущал ни трепета, ни даже легкого волнения.

— Иди, Таро. Иди, — на его губах появилась несвойственная ему улыбка.

Я вновь кивнул и покинул шатер. Я намеревался разыскать Йоко, чтобы попрощаться. Совсем скоро мы расстанемся, и, хотя я сделаю все, чтобы вернуться как можно скорее, кто знает, когда состоится наша следующая встреча?..

Йоко

Я смотрела ему в спину и чувствовала, как внутри расползается удушающая боль. Так будет до момента, когда он вернется, и мы вновь увидимся.

Солнце вставало по левую руку от нас, и его первые лучи ярким золотом играли на броне самураев, которых Таро уводил за собой на север.

Вновь.

Я стояла рядом с отцом и Такеши Минамото, позади нас выстроилось оставшееся войско. Вскоре мы также выступим в дорогу: нас ждала Камакура. Одна лишь эта мысль заставляла нутро сжиматься от тревоги и страха. Я уже привыкла к постоянной тошноте, которая стала моим верным спутником — так организм отзывался на мое волнение. Но сегодня ощущения были такие, словно чудовище вцепилось в мой желудок железными, раскаленными клещами. Мне было страшно лишь от упоминания дворца и Камакуры. Что же я буду чувствовать, когда мы минуем первые ворота? Первые ворота места, из которого я сбежала и в которое надеялась никогда не возвращаться?..

Накануне Таро нашел меня, чтобы попрощаться. Он вновь уезжал: так было нужно. На севере все еще было неспокойно, и пора было возвращаться монастыри под контроль. Пока мой отец сражался с внутренними демонами и мирился с предательствами близких людей, страну продолжали терзать на части, и кто-то был должен положить этому конец.

Его ждали сражения, раны, кровь и пот.

«— Я вернусь, и мы сразу же проведем церемонию. Мы не будем ждать цветения сакуры весной, ты уже моя жена, и я хочу поскорее увезти тебя в родовое поместье, — шептал мне Таро, зарываясь ладонями в распущенные волосы и вдыхая их запах. — Я расскажу все сёгуну, и он даст разрешение.

— Отец убьет тебя, — я прикусывала губу.

Таро смеялся, и я не знала, шутил ли он или говорит всерьез.

— Один раз не убил, и второй раз не убьет.»

Я ему верила.

Оставалось лишь вернуться целым и невредимым, а еще — успеть до зимних холодов и дождей, когда размоет дороги, и по ним не сможет проехать даже одиночный конный всадник, что уж говорить о большом отряде.