Книга Когда расцветёт сакура, страница 175 – Виктория Богачева

Но он сам ступил в сторону, и место сёгуна занял мой отец. Прошли годы, одно поколение почти сменило другое, но из наследников у моего отца: калека, безумец и бастард.

Я вновь посмотрела на Таро и закусила изнутри щеки.

Если всего лишь двадцать пять лет назад сёгун пришел в класти через войну и кровь, то почему бы этому не произойти и теперь?..

Так размышляли многие.

Так совершенно точно размышлял Тадааки-сан.

А Минамото?..

* * *

В последний вечер перед тем, как мы должны были достичь земель клана Асакура, по которым пролегала южная граница империи, и встретиться с нашими отцами, поздним вечером Таро, изменив своему правилу, пришел ко мне в палатку.

Когда я заметила движение полога, то даже не поверила своим глазам: настолько не ожидала никого увидеть. Я привыкла, что, когда я уходила в палатку, никто меня не тревожил до самого утра, и это правило, установленное им самим, Таро соблюдал неукоснительно.

Но в тот вечер все пошло иначе.

Я переплетала на ночь косу, когда он вошел, чуть пригнувшись. Гребень выпал из рук, и я резко повернулась к нему.

— Позволишь? — спросил Таро, и неуместная, горькая улыбка появилась на моих губах.

Я бы хотела, чтобы он проводил со мной каждую ночь.

Он опустился на циновку напротив меня — как и в тот день, когда мы оставались наедине в последний раз.

— Завтра мы пересечем границу с Асакура, — сказал он.

— Клан твоей старшей сестры.

— Едва ли нас будет встречать Хоши, — Таро повел плечами.

Он вдруг бросил на меня резкий взгляд, от которого в груди что-то болезненно сжалось.

— Ты выглядишь гораздо лучше, чем в самый первый день, когда кобыла принесла тебя в лагерь.

Вроде бы простые слова, тогда почему щекам стало так жарко?.. Я посмотрела ему прямо в глаза. Впервые за долгое время не искоса, не вскользь. Если я оправилась после всего, что случилось, когда я сбежала из дворца, то Таро, казалось, стал старше разом на несколько лет. Недавно он снял повязку, и теперь к шраму через всю щеку добавилась свежая отметина, едва не лишившая его глаза. К счастью, удар пришелся по касательной, и лишь разрубил надвое бровь. Рана еще не зарубцевалась до конца и, кажется, болела. Таро часто морщился, когда думал, что никто не видит.

Но дело было не в шрамах, и даже не в жесткой щетине, которая была неизбежна во время похода. Изменился его взгляд. Выражение глаз — и не из-за удара. Чем ближе мы были к югу и землям Асакура, тем тяжелее Таро смотрел по сторонам. Тем чаще хмурился и поджимал губы. Он готовился к тому, что ждало нас там.

— Йоко, я хочу, чтобы ты пообещала мне не вмешиваться. Что бы завтра ни произошло. Я хочу, чтобы ты молчала.

Он намекал на то, что случилось, когда Кёсукэ появился в лагере следом за Тадааки-саном. Я заговорила, хотя он просил меня остаться в палатке.

— А что может произойти?

Он выглядел так, словно ехал на казнь. А не на встречу, в том числе, с родным отцом.

Таро беззлобно усмехнулся и пожал плечами.

— Все, что угодно. Но ты должна молчать. Что бы ни сделал сёгун… как бы он со мной ни поступил… разговоры с отцом ты будешь вести, когда вы останетесь наедине. Не при войске.

Тревога всколыхнулась во мне, и я оттянула воротник куртки, когда стало трудно дышать. Таро проследил за моим движением жадным взглядом и на несколько долгих мгновений буквально прикипел к выпирающей ключице, которую больше не скрывала ткань куртки.