Книга Когда расцветёт сакура, страница 170 – Виктория Богачева

К огромному удивлению многих и вопреки предсказаниям, после смерти Дайго-сана его никчемный, бесхребетный сын смог сохранить за собой и титул главы клана, и сам клан. Во многом — не без поддержки Такеши, дочь которого однажды выйдет за будущего главу клана и станет Асакура. Конечно же, он был заинтересован, чтобы Хоши получила и власть, и земли, и богатство, и влияние, а не нищего мальчишку, чей слабохарактерный отец не сберег наследия предков.

— Участились набеги на побережье, — Такеши посмотрел на жену, которая изо всех сил старалась не выдать своего расстройства.

Срочное послание означало лишь одно: ее муж вскоре вновь покинет поместье, не проведя дома и недели.

— Сожгли несколько поселений и часть урожая, — он стиснул челюсть. — Мамору, собери отряд. Сначала мы поедем в Камакуру, после — на юг, к Асакура.

— Да, Такеши-сама, — самурай с поклоном ушел.

Такеши бросил на жену короткий взгляд. Наоми старательно смотрела в сторону, ее бледные губы были поджаты в узкую полосу.

— Я должен ехать, — сказал он.

— Я знаю, — бесцветным голосом отозвалась Наоми и обняла себя за плечи, словно мерзла.

— Нельзя огорчать матушку, — на Такеши со знакомым укором поглядел его собственный сын.

— Иногда приходится, — сказал тот серьезно и подошел к Наоми со спины. Вздохнув, она чуть подалась назад и прижалась лопатками к его груди.

— Почему ты поедешь сперва в Камакуру? — спросила она, чуть повернув голову.

Такеши мазнул быстрым поцелуем по ее виску и пожал плечами, словно они говорили об очевидных вещах.

— Это его земли и его люди. Они ждут, что защищать их придет сёгун. Пусть Нарамаро выставляет армию, я не хочу загонять своих людей.

— Я ненавижу, когда ты уезжаешь в Камакуру! — в сердцах воскликнула Наоми, гневно сверкнув глазами.

Такеши это знал. Его жена терпеть не могла столицу и дворец сёгуна. И даже бескрайний залив, который произвел в самый первый раз неизгладимое впечатление на нее и на дочерей, больше не мог примирить Наоми с необходимостью бывать в Камакуре.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда он добрался до столицы и переговорил с Нарамаро, то встретил сопротивление там, где не ожидал. Он думал, что министры и чиновники станут говорить ему о дороговизне войны и необходимости рачительно расходовать бюджет. Он думал, что сам сёгун не захочет собирать армию, поскольку ее нужно кормить, а солдатам — платить жалование. Но нет.

Такеши встретил сопротивление куда более яростное, чем то, на какое он рассчитывал, потому как в этот раз оно исходило от женщины. Акико носила дитя и хотела, чтобы муж остался рядом с ней. Она плохо себя чувствовала: страдала головной болью и тошнотой, и почти все время проводила в своих покоях. Он боялась оставаться одна, без поддержки мужа, и всеми силами пыталась уговорить Нарамаро не уезжать.

— Ты сёгун, — сказал ему однажды Такеши. — Армию должен возглавить ты.

И он был прав, тысячу раз прав, и это понимали все.

Самураю не надлежит обсуждать кого-то за спиной, а обсуждать чужую жену — тем более. Но даже слепец не мог закрывать глаза на то, что творила Акико. И однажды Такеши по велению случая стал свидетелем безобразнейшей ссоры между мужем и женой.

— Ты едешь, потому что тебя позвал он! — кричала Акико, одной ладонью накрывая пока еще плоский живот, а другой указывая на Минамото, что стоял в дверях. — Но не остаешься, когда тебя прошу я! Твоя жена!