Книга Я приручила безумного Генерала, страница 59 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я посмотрел на свою руку. Когти медленно втягивались обратно, превращаясь в ногти. Магия бурлила в крови, требуя выхода. Я чувствовал погоню. Там, у ворот, они уже прорубили проход. Собаки взяли след.

Хорошо. Пусть бегут. Они думают, что они охотники. Глупые. Они бегут в лес, где живет Демон.

Я улыбнулся в темноту, обнажив зубы. Теперь это мои угодья. И горе тому, кто посмеет разбудить мою Хозяйку.

«Спи, мой тигр…» — вспомнил я её песню.

Я не тигр, Хозяйка. Я — дракон, который сжег свое логово, чтобы украсть принцессу. И я никогда тебя не верну.

Первое утро в новой жизни было холодным.

Я проснулась не от пения птиц и не от шороха шелковых занавесок, раздвигаемых служанкой. Меня разбудил холод, пробирающий до костей, и острая боль во всем теле. Казалось, каждый камень под корнями старой сосны, где мы устроили ночлег, за ночь впился в мою плоть.

Я открыла глаза. Надо мной нависал свод из темных, влажных веток. Небо было серым. Где-то высоко каркала ворона.

На мгновение, я подумала, что просто заснула в саду. Но потом я пошевелилась. Мое платье… Мой некогда роскошный белый ханбок, в котором я должна была стать наложницей, теперь напоминал грязную тряпку. Подол был изодран в клочья, рукава покрыты засохшей грязью и бурыми пятнами.

Кровь Принца. Она засохла, став жесткой коркой и стягивала кожу на моих руках и груди.

Воспоминания обрушились лавиной. Отрубленная голова. Горящая усадьба. Ворота, поднятые руками человека-демона. Я вскочила, но тут же упала обратно, охнув от головокружения. Желудок свело судорогой голода.

— Тише, — раздался низкий голос.

Уджин сидел в трех шагах от меня, на поваленном стволе дерева. Мужчина не спал. Сомневаюсь, что он вообще закрывал глаза. Он точил свой меч небольшим камнем.

Вжих. Вжих.

Он выглядел пугающе органично в этом лесу. В отличие от меня, чужеродного элемента в белом шелке, он в своей черной кожаной броне казался частью тени. Его длинные волосы были распущены, в них запутались хвоинки. На щеке запеклась царапина от ветки.

— Хозяйка проснулась, — он отложил меч и встал. — Вы дрожите.

Мужчина подошел и накинул мне на плечи свою куртку, которую, видимо, снял, пока я спала, чтобы укрыть меня. Куртка хранила его тепло и тяжелый, мускусный запах зверя.

— Мы должны идти? — спросила я, стуча зубами, голос был хриплым.

— Нет, — он покачал головой. — Пока светло — нельзя. У них в небе глаза.

— Какие глаза?

— Ястребы, магические фамильяры. Я видел двоих на рассвете. Они ищут красное и белое.

Он оглядел меня критическим взглядом.

— Вы слишком заметная. Белый цвет — цвет смерти, но в лесу это цвет мишени.

— У меня нет другой одежды, Уджин.

— Я найду, — сказал он просто. — А пока… ешьте.

Он протянул мне широкий лист лопуха. На нем лежали горсть темных ягод и кусок мяса. Сырого мяса. Это была задняя лапа зайца, освежеванная, но не приготовленная. Кровь все еще сочилась из волокон.

Меня замутило.

— Я… я не могу есть это сырым.

Уджин нахмурился, словно не понимал проблемы.

— Огонь разводить нельзя. Дым увидят. Сырое — дает силу. Кровь — это жизнь.

Мужчина оторвал зубами кусок от другой части зайца, которую держал в руке, и начал жевать, глядя на меня. Для него это было нормально. Он вырос в клетке, где ему кидали сырые ошметки.