Книга Хулиганка для нага, страница 144 – Алиша Михайлова

— Прости, — прошептала она, её дыхание было горячим и рваным. — Прости, что я это всё сказала. Может, я зря. Может, он... Может, всё не так. Просто будь осторожна. Ты не обязана верить мне. И ему не обязана. Просто...

Где-то в глубине коридора раздался шорох. Резкий. Отчётливый. Кто-то приближался. Тайра вздрогнула всем телом и отпрянула. Лицо побелело ещё сильнее.

— Мне пора, — выдохнула она, озираясь. — Наложницам нельзя находиться в этом крыле в такое время. Если меня увидят...

Она не договорила. Сжала мои пальцы в последний раз и исчезла за поворотом.Шорох её хвоста ещё какое-то время звенел в тишине, а потом стих. Я осталась одна. В одной руке свиток, на другой браслет. Холодный ободок впился в запястье, и я только сейчас заметила, как сильно сжала пальцы.

Прислонилась спиной к холодной колонне и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то не на месте, то ли в горле, то ли в висках, то ли вообще снаружи. Долго так не простоишь, замёрзнешь, свалишься, а у меня ещё свиток, решение. Отлепилась от колонны. Заставила ноги двигаться.

Коридор плыл мимо, арка за аркой, тень за тенью. В нишах спали цветы, сворачивая лепестки в тугие бутоны, и пахли ночью: влажной землёй, чем-то пряным, чему я ещё не знала названия. Мои шаги звучали гулко, одиноко, и я вдруг остро, почти физически ощутила, как я мала в этом громадном дворце. Песчинка. Соринка. Человек, которого здесь быть не должно.

Но я здесь. И у меня в руках шанс.

Дверь в мои покои открылась беззвучно. Внутри было темно, только лунный свет лился сквозь витражное окно, разбрасывая по полу цветные пятна, синие, лиловые, серебряные. Я не стала зажигать светильники. Прошла к кровати, скинула туфли, села, подобрав ноги.

Свиток жёг ладони.

Я развернула его осторожно. Шершавая бумага пахла пылью, древностью и чем-то ещё, едва уловимым, похожим на запах грозы. Символы плясали в лунном свете, чужие, непонятные, но спираль, спираль я узнала сразу.

Три витка с завитками.

Та самая, что я видела в библиотеке. Та, на которую Сайхан показал тогда, между делом. Я провела пальцем по контуру, и перед глазами встал тот день: высокие стеллажи, золотая пыль в воздухе, его хвост на моей талии, пальцы на моём лице, одно дыхание на двоих.

Память хитрая штука. Особенно когда подмешивает в реальность поцелуи, хвосты и голос, от которого до сих пор сладко тянет внизу живота. Сейчас я не могу быть уверена. Не на сто процентов. Утром схожу в библиотеку и сравню символы с теми, что в книге. Если спираль та же, тогда и буду думать, настоящий ритуал или нет. А пока я просто сидела и смотрела на свиток. Ждала, что он сам скажет мне правду.

Он молчал.

Я перевернула его, поднесла ближе к лунному лучу, но символы не становились понятнее. Ни одного знакомого знака. Только спираль, въевшаяся в память.

Кровь того, кто правит, смешанная с кровью того, кто пришёл извне. Так перевела Тайра. Я не знала, правда ли это. Не знала, можно ли верить переводу того, кто ссылается на таинственного «знакомого». Но если там написано именно это, если ритуал настоящий, то у меня в руках не свиток с яичницей. У меня в руках дорога домой. И цена этой дороги, кровь. Его кровь.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыл сегодняшний день. Его ладонь на моём бедре в полумраке повозки, хвост, скользящий вверх по икре, дыхание, горячее, рваное, когда он выдохнул мне в висок: «Моя». И тихое, почти беззащитное: «Живая. Тёплая».Он хочет, чтобы я осталась. Распускает гарем. Предлагает то, чего не предлагал никому за триста лет. А я сижу на кровати и думаю о том, как украсть его кровь...Я резко села, сжав виски ладонями. Браслет скользнул по запястью, холодный и чужой. Подарок, в котором звенело условие. Молчаливая просьба: «Останься». Камень вспыхнул розовым в лунном свете.Никогда не знаешь, какой он на самом деле. Как и ты, Сайхан. Как и я. Как и всё в этом мире.