Книга Квартирный вопрос с драконами, страница 66 – Виктория Сталь

— Сказка, — согласилась Алиса. — Только с бытовыми проблемами. Они все есть хотят, ванну занимают, иногда всё ломают.

— Зато не скучно, — резюмировала Катя. — Ладно, я, пожалуй, пойду. Мне надо переварить увиденное.

— Ты никому не расскажешь? — с надеждой спросила Алиса.

— Кому расскажу? — усмехнулась Катя. — Скажу у подруги дракон живёт, всё равно за сумасшедшую примут. Так что молчок.

— Спасибо.

— Не за что, — Катя обняла её. — Ты классная. И семья у тебя классная. Береги их.

— Буду.

Катя ушла. Алиса закрыла дверь и обессиленно прислонилась к стене.

— Ну что? — спросил Пых. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, — выдохнула Алиса. — Она приняла.

— Конечно, приняла, — важно сказал дракон. — Нас нельзя не принять. Мы же обаятельные.

— И красивые, — добавила Клава.

— И пушистые, — пискнул Пушистик.

— И мудрые, — тихо сказал Кузя из-за печки.

— И светлые, — улыбнулся Сия.

Алиса смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается по груди.

— Вы мои, — сказала она. — Самые лучшие.

— Ты наша, — ответили они хором.

И это было идеальное завершение дня. Дня, когда даже самая неверующая подруга убедилась, что чудеса существуют. И что они живут в одной отдельно взятой квартире, где огонь дружит со светом, курица разговаривает, а лампы умеют пододвигать потерянные серёжки. Потому что в этом доме всё было возможно. И это было прекрасно.

После визита Кати жизнь в квартире вошла в привычное русло. Подруга, конечно, звонила каждый день и требовала новых подробностей, но в гости больше не напрашивалась, сказала, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что в мире существуют драконы. Алиса её понимала. Пых после истории с прятками в ванной ходил гордый и обиженный одновременно. Гордый, потому что Катя назвала его красивым. Обиженный, потому что пришлось прятаться.

— Я не должен прятаться, — ворчал он, развалившись на Лампусике. — Я дракон. Драконы не прячутся.

— В нашем мире прячутся, — напоминала Алиса. — Иначе зоопарк или лаборатория.

— Знаю, — вздыхал Пых. — Но всё равно обидно.

Лампусик, который теперь большую часть времени проводил в своей пушистой форме, согласно кивал и светился сочувственно-голубым. Он после визита Кати тоже переживал, его назвали "красивой лампой", и он никак не мог понять, комплимент это или оскорбление.

— Ты красивый, — успокаивала его Алиса. — И лампа. В хорошем смысле.

— В хорошем? — сомневался Лампусик.

— В самом хорошем. Лампы дарят свет и уют. Ты даришь свет и уют.

— А ещё я могу быть пушистым, — напоминал он.

— И это тоже.

Так они и жили в мире, согласии и лёгкой бытовой суете. Пых готовил, Лампусик светил, Клава несла яйца, Пушистик носился за феями, Кузя следил за порядком, Сия медитировал. Идиллия. Но идиллия, как известно, длится ровно до тех пор, пока в неё не врывается кто-то извне. В тот день Алиса была дома одна. Ну, как одна... с Пыхом, Лампусиком, Клавой, Пушистиком, феями, Кузей и Сией. Но без гостей. Сия медитировал на балконе, Клава дремала в углу, Пушистик гонялся за особенно шустрой феей, Кузя возился за печкой. Пых читал кулинарную книгу (да, драконы умеют читать, и у Пыха была целая библиотека рецептов). Лампусик принял форму торшера и стоял в углу, потому что Алиса попросила его "побыть лампой для настроения". В дверь постучали. Алиса удивилась, она никого не ждала. Подошла к двери, глянула в глазок. На лестничной клетке стоял мужчина. Высокий, в длинном чёрном пальто, несмотря на тёплую погоду. Лицо у него было худое, бледное, с острыми чертами и пронзительными глазами. Он смотрел прямо в дверь, словно видел Алису сквозь глазок.